Сны сбываются...

[Эльвира]

Мы никогда не знаем, куда может нас

завести безобидная игра и лёгкий флирт.





Был обычный февральский день, довольно серый и затянутый облаками. В городе Н была оттепель, ветрено, и гораздо уютнее было оказаться дома, погреть замёрзшие ноги и попить горячего чая с сахаром и лимоном. Рыжеволосая девушка, ростом чуть выше среднего, спешила скорее к себе домой — или, точнее, на съёмную квартиру, что теперь и была её пристанищем и домом. Наскоро раздевшись и первым делом вскипятив чайник, она села и включила телевизор. Но очень скоро его выключила: ничего интересного не оказалось. Пока она поела, пока вещи убирала — думала, чем заняться. Ей захотелось что-то написать у себя в дневнике. Теперь её дневник находился в компьютере, и она его включила, а дальше её увлекло в мысли и чувства, которые полились в виде строчек.




19 февраля 2022 г.


Продолжу свой заброшенный на некоторое время дневник, долго не хотела ничего писать. Дневник — это как разговор со своей душой.

Здесь можно вылить всё: и поплакаться самой себе, и себя же утешить. Даже дать самой себе советы. Но главное — вытащить из себя всё то, из-за чего мне некомфортно, всё, что меня волнует и не даёт мне покоя.

Меня беспокоят эти мои сбывающиеся сны и этот странный мужчина, что давно снится. Но, к моему удивлению, в реальной жизни этот сон, в отличие от других ярких снов, ничего не значит. Он так и не появился в реальности. Его нет, это плод моего воображения — и только. Но вдруг это не так? Вдруг я увижу его всё-таки наяву? Я так хочу этого! Он въелся в меня, стал частью моего мира, но он призрак, он нереален, его всё-таки нет.

И мне больно, что я влюбилась в сон, в свои мечты. И, наверное, мне пора Виктору Михайловичу всё рассказать — тогда я стану, вероятно, одной из его пациенток. Докатилась же я. Больна ли я или всё-таки моя крыша ещё не поехала? Мне страшно ему рассказать и открыться. В это невозможно поверить. Скорее всего, он сочтёт, что мне нужна медикаментозная помощь и что всё это — мой бред. Так что я пока, до появления каких-то ещё симптомов, не буду ничего рассказывать. Может, я всё-таки ещё в своём уме. Может, просто размечталась о принце. Самой даже смешно это писать.

Но мой дар — не бред, он реален. Вот недавно я помогла женщине: а ведь из-за собачки, что убежала, она могла попасть под колёса машины. Я видела это во сне. Я смогла это предотвратить. Раньше я никогда её не видела и не знала, но во сне эта женщина была точно такой же. Я ничего не выдумываю, мой дар существует реально, и этому есть уже очень много подтверждений, самых настоящих.

Мой дар меня всё же пугает. Может, он и полезный — я стольким уже помогла, — но он меня травмирует. Я хочу быть как раньше, без этих снов. Я никак не могу это принять. Я родилась и всегда была обычной. Я не верила в экстрасенсов (или только немножко), никогда с таким реально не сталкивалась в жизни, и вдруг такое случилось со мной самой.

Ну ладно, хватит уж ныть. Вариантов просто нет, я это не выбирала. Надо жить с этим и принять свой дар. Научиться с этим жить.



На следующий день Вика пошла утром, как всегда, на работу. Работала она в частной психиатрической клинике «Надежда» сиделкой, ухаживала за больными и чего только там не насмотрелась, будучи человеком чувствительным, восприимчивым и впечатлительным.

Устроила её туда тётя, так как после пожара, что случился у Вики, она была вообще не в состоянии о себе позаботиться. А жить на что-то надо, работа понадобилась срочно, да и за жильё надо платить. Тётя была одной из докторов клиники и, по сути, единственным человеком, который мог о ней позаботиться. Оба родителя Вики погибли в автокатастрофе, когда ей было семнадцать лет.

Так что несчастья её не оставляли: то родители погибли, то квартира сгорела, и она чуть в ней не погибла. Хорошо, что вовремя пожарные вытащили её в состоянии удушья и обморока — ведь она спала, а тут пожар. Дар этот вот после пожара и появился, ещё пока Вика в больнице лежала. Но тогда она этого ещё не понимала и думала, что просто сны стали ярче, отчётливее и более осмысленными.



Зашла она в здание, поздоровалась с коллегами-приятельницами и прошла в свою комнатку, что ей выделили, чтобы переодеться и покушать. Она была небольшая, скромная, но вполне подходила для тех целей, для чего и была нужна. Столик там, стул, шкаф и несколько вешалок в нём, даже холодильник с микроволновкой. Было удобно и, конечно, устраивало. Холодильником пользовались все, и к ней заходили, но это не мешало.

День на работе прошёл очень обычно, никаких особенных случаев не было, больные вели себя спокойно, и новеньких в этот день не прибыло. Пролетело время быстро в делах и заботах, наступила ночь, и Вика легла спать.


Ей снится, что она лежит на берегу реки прямо в траве, а незнакомец гладит её волосы и смотрит ей в глаза с какой-то нежностью. Она убирает его руку и спрашивает:

— Почему в прошлый раз ты мне ничего не ответил и куда-то пропал?

— Я не пропал, я тут, — отвечает он игриво и весело.

— А как же мой вопрос и ответ на него? Я спрашивала: кто ты и как тебя зовут?

— Я твой сон.

— Я же говорила, что у меня необычные сны. И то, что я так отчётливо вижу во сне, потом сбывается наяву.

— Значит, сбудусь и я, — отвечает он.

— И как? Когда?

— В своё время.

— А что мешает это время ускорить?

— Ничего.

— А почему бы нам самим не ускорить?

— Какая ты быстрая.

— А какой ты весь такой таинственный и не быстрый.

— Как тебя зовут?

— В твоём сне у меня может быть любое имя. Какое ты хочешь?

— Ты странный.

— Я же сон.

— А сну позволено издеваться?

— Сну позволено всё что угодно, — ответил он и засмеялся.

— Ну а как мне тебя звать?

— А как хочешь.

— Тогда я могу назло придумать дурацкое или смешное имя — и как тебе?

— А никак.

— Хорошо, я тогда буду тебя звать Васькой, как моего прежнего кота.

— Тогда почему не Василий?

— Точно, Василий Иванович, который не профессию меняет, а голову морочит.

— Его звали Иван Васильевич. Василий Иванович - это Чапаев, — засмеялся он ещё громче.

— Ну да, перепутала, а ты и рад насмешничать.

— Всё, не буду, ухожу, пока. До встречи, — сказал он и исчез.


А Вике стал сниться какой-то другой сон. Но когда она проснулась, тот, первый, вовсе не забылся. Опять приходил незнакомец и опять в шутливой манере ничего не хочет о себе говорить. «А зачем он ко мне приходит? Дразнить, что ли?» — подумала она. Может, про это кому-то рассказать? Но это дико, никто не поверит.



Последующие дни и ночи были ничем не выдающимися. Каждый день похож на предыдущий. И сны интересные куда-то пропали, и незнакомец не является.


И тут Игорь приехал погостить. Неожиданно позвонил, сказал, что проездом и может к Вике зайти. Вика не возражала. Игорь был её бывшим парнем, с которым так ничего и не получилось, кроме романа, и с которым они расстались друзьями.

Выглядел Игорь очень огорчённым, пока Вика ему чай наливала, и торт на тарелку клала, и рассказывала о жизни. Что да как. Как пожар случился, как она чудом уцелела и даже не обгорела, и что всё — благодаря милой соседке, которая очень быстро поняла, что это похоже на пожар, и вовремя вызвала пожарных, а те — скорую.

Игорь, в свою очередь, рассказал про то, как он в армии отслужил (хоть и не хотел), как вылетел из института и что хочет снова пытаться поступать. Игорь хотел быть программистом и этим бредил ещё со школы. Но что-то вот не заладилось у него — оказался твёрдым гранит науки. Где-то прогулял, где-то не выучил, ну и результат.

Вика, конечно, не стала рассказывать про свои сны и всякую мистику. Игорь — парень материалистического склада, и в такие материи посвящать его неразумно совсем. Да и к тому же — был бы он хотя бы подружкой, но ведь он вовсе не подружка. Пока Вика ещё рассказывала детали истории, руки Игоря уже притягивали её к себе.


Вика отодвинулась, насупилась и сказала:

— Мы вроде договорились, что теперь только друзья — и всё. И ни-ни!

— Я очень соскучился по тебе, милая, ну не будь занудой, иди ко мне, — говорит Игорь.

— Нет, нет, я же категорически тогда сказала, что в этом смысле у нас всё кончено. Тебе всё равно, кого ласкать. Мне неприятно, прекрати!

Внезапно Вика оттолкнула Игоря, и тот, не ожидая такой резкости, немного отлетел и стукнулся об угол холодильника.

— Ну ты сильна, однако! Не ожидал! — сказал несколько сердито Игорь.

— А ты что думал? Что я существую, чтоб тебе постель согревать и тебя ублажать, когда ты в следующий раз через сто лет сюда заскочишь? — агрессивно вспылила Вика.

— Ничего ты не понимаешь. Женщина — существо по природе мягкое и доброе. А ты идёшь против природы: дерёшься, толкаешься. Тебе ведь тоже хотелось, я это видел.

— Ага, продолжай выдавать желаемое за действительное! Знаешь, кто ты?

— Кто?

— Мне ты никто и звать тебя никак! Уходи лучше! Как раньше уже не будет!

— Ну и уйду.

— Ну и уходи!

— Да не проблема.

— А что сидишь?

— Я торт не доел, дай доесть-то! Ну ты и мегера!

— А я тебе не мамочка. Вот пусть твоя мамочка тебя и кормит.

— Какая же ты злюка. Как можно такой быть?

— Злюка, потому что не по-твоему? Я раньше тебе всё объяснила, что... ну, сам понимаешь. Что я больше не буду с тобой спать!

Игорь вздохнул и говорит:

— У меня спина болит, погладь, мне там очень больно, я же ударился.
И стоит такой — совсем с невинным видом.

Ну вот и как такого выгнать? Непонятно. Он не разозлился, хоть Вика и хотела, чтоб он обиделся и ушёл. Но теперь передумала.

— Можешь оставаться. Но спать будешь отдельно. Если будут поползновения ко мне — придётся ночью ехать. Выгоню.

— Ну ладно, ладно, спокойствие и только спокойствие! — сказал Игорь таким примиряющим тоном.
Вот хмырь, — со смехом подумала Вика. — И как с ним быть?


Но всё-таки она не жалела, что Игорь остался: с ним обычное чувство одиночества куда-то делось. Ей очень хотелось, чтобы Игорь был серьёзным, а не просто весёлым балаболом и пустозвоном, который завтра ускачет — только его и видели. Но сегодня он здесь, и с ним и теплее, и веселее, и даже лампа как будто светит другим, более мягким светом.

Игорь хорошо знал Вику и прекрасно понимал: вот гонит она его, а уйдёт — сама же и расстроится. И он в этом не ошибался. Характер её он знал и легко прощал: по природе он был лёгким, незлобным человеком.


Спали они, как и договорились, врозь. И вот Вике стал сниться сон, а во сне она снова увидела его — того, кого в шутку назвала Васей.


— Привет, Вася! Я тебя вижу. Что так далеко стоишь? Заходи.

— Захожу, чего не зайти.

— Чего давно в сон не приходил?

— Занят был.

— А чем занят был?

— Путешествовал.

— Где же ты побывал?

— Во снах путешествовал. В разных местах бывал.

— И девушки разные были?

— А ты ревнивая?

— Я просто спросила. А ты не ответил.

— Нет, не было там девушек. Были белые медведицы.

— На кой тебе белые медведицы? — засмеялась Вика.

— Ни на кой.

— Чего ты сегодня грустен?

— А чему мне радоваться?

— Мне радуйся, ты же ко мне пришёл.

— Да, пришёл. Но ты не одна.

— А с кем я?

— У тебя хмырь какой-то.

— Ты сам, что ли, ревнивый?

— Может быть... А может, и нет.

— Неоднозначно. Ты знаешь, что с тобой трудно разговаривать? Ты всегда уходишь от ответов.

— Это кому как. Тебе, может, и трудно. Другим нормально. Другие не жаловались.

— А кто эти «другие»?

— Не скажу. Будешь много знать — скоро состаришься.

— Зачем ты ко мне приходишь в сны?

— А ты не хочешь?

— Ты не ответил на вопрос.

— Ты тоже не ответила.

— Но я первая спросила! Так нельзя!

— Как нельзя?

— Так строить диалог нельзя. Ты меня не уважаешь.

— Тогда мне лучше уйти?

— Нет, не уходи. Я не сержусь. Только скажи: зачем и почему ты приходишь в мои сны? Мне это важно знать.

— Вероятно, что-то меня сюда притягивает. Или кто-то.

— То есть ты не говоришь прямо, а загадками... И это всё значит, что я тебе нравлюсь и притягиваю тебя, и ты поэтому заходишь. Да?

— Да, нравишься, я и не спорю.

— Ты мне тоже.


И на этом моменте Вика проснулась. И как же было ей досадно! Только начали на какой-то позитивный, приятный разговор выходить, как сон оборвался.




Наступила суббота. На работу идти было не надо, можно было полежать в постели и понежиться, как вдруг Вика вспомнила: у неё же гость, Игорь. Мысль об этом подсказала ей, что надо бы одеться, дабы не давать предлога к возможному интиму, которого она предпочитала избегать. «Не любит меня — нечего и в постель лезть», — подумала она.

Она накинула халатик, застегнула его на молнию и пошла посмотреть, как там Игорь. А Игорь ещё дрых. Она поставила чайник и стала готовить омлет на двоих. Минут через двадцать и сам Игорь заявился на кухню, а после — пошёл в ванную. Они позавтракали, и Вика пошла проводить его до автобусной остановки. Поцеловать себя всё же дала, по старой памяти. А Игорь сказал, что ещё вернётся.

«Зачем он это говорит мне? — думала Виктория. — Если сам твердил, что планов серьёзно связывать с кем-то жизнь у него нет, не созрел. Не понимаю я его».


А на следующую ночь Вася снова явился.


— Привет, — говорит он весело, в свойственной ему манере.

— Привет! Я рада тебе! Проходи! Что бы тебе предложить? Что ты любишь?

— Можно тебя потрогать?

— Ну, потрогай...

Вася подошёл и, глядя в глаза, дотронулся до её щеки. Потом рука сползла на шею и ниже, и он принялся ласкать, мять и тискать полную грудь. Вика совсем не захотела этому мешать. Ей нравилась эта смелость, нравилось быть нежной в его руках и податливой. Очень сильно он ей нравился, очень сильно к нему тянуло.

Она тоже прижалась к нему, обняла... И был поцелуй: медленный, неспешный, без особой страсти, но сладкий, вызывающий истому и желание. А потом он подхватил её на руки, опустил на кровать, и движения стали несколько грубее и требовательнее — он сильнее сжимал её в своих объятиях.

Растворяясь, она была поглощена этой ласковой пыткой его рук, приносящей новые ощущения, распаляющей её страсть.

Внезапно зазвонил мобильный телефон, и сон резко прервался. Вика проснулась с таким чувством, будто её стукнули по голове чем-то тяжёлым. И первая мысль была — уничтожить это ужасное создание человеческого разума или выкинуть телефон в окно. Пока она так думала, звонок прекратился, и Вика подошла посмотреть, кто же это был. Номер высветился незнакомый.

«Вот она — горькая ирония и насмешка судьбы, — подумала Вика. — Даже сон хороший не дали досмотреть. А ведь всё было так явственно, так реально, как на самом деле! Но он ещё придёт, я знаю».

Настроение стало быстро улучшаться. Вика приняла душ, съела каши, потом выпила чаю с мёдом. Воскресный день она провела в магазинах, делала покупки, потом смотрела кино — фантастический триллер про чудовищ с другой планеты. На самом деле весь день она ждала ночи, чтобы уснуть и снова встретить своего приятеля.

Но в эту ночь, как это ни печально, Вика не увидела своего прекрасного принца — его не было. Она даже проснулась обиженной. Вместо него ей приснилось, что соседский кот падает из окна. Вика тут же оделась и позвонила соседке в дверь. Соседка была постарше, и звали её Верой.


— Привет. Заходи. Что-то случилось?

— Я хотела кое-что спросить про вашего котика.

— Про котика? А что? — удивилась Вера.

— Где он?

— Не знаю, только что тут был.

— Проверьте его, он не на балконе?

Соседка очень удивилась, пошла смотреть и увидела, что кот на балконе: он пытался лапой дотянуться до птичек. Вика даже без приглашения вошла в квартиру и воскликнула:

— Он же упадёт!

— Да не падал он пока. Он тут всегда гуляет.

— Ну, как хочешь, — сказала Вика, — но я бы не была такой спокойной. Вдруг потеряет равновесие?

Соседка всё же забрала кота с балкона, согласившись: да, вдруг упадёт, и вдруг неудачно. Она поблагодарила Вику, а потом снова спросила:

— А зачем всё-таки приходила?
На что Вика ответила, что ей приснилось, будто кот выпал из окна. Вера так и не поверила, решив, что Вика просто шутит.

А сама Виктория пошла домой. Кот жив — и хорошо. Если и выпадет, то точно не в этот раз.


А времени оставалось совсем мало, поэтому Вика, прихватив бутерброд и бросив его в сумку, побежала на работу, уже даже не надеясь, что успеет. По дороге она думала: «С утра спасаю котов... Что подумала соседка? Чего я в такую рань припёрлась? Впрочем, неважно, что она подумала, теперь только бы успеть». До работы она ехала на автобусе и добралась быстро, без помех и происшествий.

Сегодня появилась новая пациентка. Ей дали успокоительное, и она уже спала. От доктора Вика узнала, что женщину доставили родственники: у неё было спутанное сознание, бедняжка бредила и говорила что-то несвязное. На вид ей было лет пятьдесят — вполне ухоженная, с причёской, которая не растрепалась даже в кровати.

Потом Вика пошла осматривать других больных, помогать всем, кому требовалось участие. Пациентка Люба была уже в хорошем состоянии: когда её только доставили, она находилась в глубокой депрессии, а сейчас ей стало намного легче, и она превратилась в разговорчивую женщину. Так как Вика работала в женском отделении, естественно, все пациентки здесь были женщинами или девушками.

Немного поговорив с Любой, Вика пошла проведать остальных, а сделав полный обход, снова вернулась пообщаться с ней — из всех больных Любовь была самой вменяемой. Вика послушала и про мужа, и про деток; Люба оказалась очень приятной и душевной женщиной, несмотря на свой диагноз — биполярное аффективное расстройство.

Вика сочувствовала таким, как эта женщина, да и вообще многим больным. Отделение у них было не тяжёлое, работать было не то чтобы очень трудно, но иногда попадались и сложные случаи: и с деменцией, и те, кого надо кормить с ложки. Пациентки встречались разные: и озлобленные, и капризные, и совсем безвольные, апатичные.


Под вечер она вымоталась и очень устала. Ночей пять ей не снился тот мужчина, хотя она каждый раз, ложась, думала о нём.

Потом она всё-таки рассказала Наде по секрету про сны и про незнакомца. А та стала её пугать: говорила, что это нечистый и лукавый к ней во снах приходит, что это бес, и Вике надо пойти в церковь — исповедаться и причаститься, а дом окропить святой водой. А потом Надя вспомнила, что тот, кто женщин во сне соблазняет, называется инкубом. Она читала книги и «знает».

Про это что-то отдалённо слышала и сама Вика. Но она о нём так не думала — не слишком-то он и развратный для инкуба, да и вообще ей так думать не хотелось. Но Наде она ответила, что да, в церковь сходит обязательно и всё так и сделает. Вика поняла, что спорить бесполезно, тем более с пациенткой клиники — её так вообще уволят за несоблюдение профессиональной этики.

Когда пришла домой, Вика всё размышляла: может ли быть, что мужчина, являющийся ей во снах, — инкуб? Открыла интернет, стала читать статьи и смотреть ролики на ютьюбе. Но это ничего не изменило. Она снова хотела увидеть его во сне. О том, чтобы идти в церковь, она даже не думала: она не была верующей, в церковь никогда не ходила, и ей это было чуждо.


И сон приснился, и он в нём.

— Я пришёл.

— Я вижу.

— Ты от меня сбежала в прошлый раз.

— Для разнообразия. Не только же тебе исчезать, — ехидно ответила Вика.

— Это была страшная мстя?

— Да, это была очень ужасная мстя.

Вика совсем развеселилась. А мужчина подошёл и поцеловал её — так легко, так просто, так естественно. А потом сказал:

— Я не Вася.

— А кто?

— Владимир.

— Приятно познакомиться.

— И мне тоже. А ты — Вика.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю, и всё.

— Ладно…

— Вика, ты меня любишь?

— Володя, я только имя твоё узнала, а ты такие вопросы задаёшь!

— Плохой вопрос? Или не к месту? — Владимир стал серьёзен.

— Хороший. Только я сама пока не знаю на него ответ. Что-то в чувствах точно есть, но любовь ли?

— Значит, что-то есть?

— Что-то есть... Володя, а ты человек? Ты реальный человек?

— Что значит — реальный человек?

— Ты реально живёшь в физическом, в нашем мире? В каком городе?

— В том же, что и ты.

— Ты меня в реальности видел?

— Нет.

— Я тебя тоже. А ты не думал о том, чтобы нам увидеться там?

— А разве нам плохо здесь?

— Но тут не по-настоящему. Тут сон.

— Откуда ты знаешь, что, то что ты называешь реальным миром,— не сон?

— Не переводи разговор в плоскость философских дебрей. Ты не готов увидеться в реальности?

— Пожалуй.

— Владимир, но почему? Что тебя пугает?

— С чего ты взяла, что меня что-то пугает?

— Тогда я не могу понять, почему ты не готов. Может, ты женат и у тебя дети?

— Нет, у меня этого нет.

— А почему ты знаешь про меня — как меня зовут, знал про Игоря, что он гостит, — а я про тебя совсем ничего не знаю? Ведь это очень странно.

— Я узнал из твоих мыслей.

— Ты читаешь мысли?

— Не всегда, но временами, когда очень захочу.

— Как же с тобой разговаривать? Мы не на равных. Ты можешь знать, о чём я думаю, а я — нет.

— Но я же ничего не делаю тебе во вред. Ты меня боишься?

— Немного — да.

— Зря.

— Почему?

— Ближе меня у тебя никого нет.

— Что-о-о?!


Сон прервался. Вика проснулась разгорячённая, и ей было как-то не по себе.

«Да, кто он такой? Может, и правда нечистая сила? Почему он может читать меня как открытую книгу, оставаясь закрытым для меня? В следующий раз я обязательно об этом спрошу», — подумала Виктория.


В этот раз она не просто проснулась беспокойной, но и простуженной. Её знобило, голова раскалывалась. Она вызвала врача, взяла больничный и осталась дома. Снова писала в своём дневнике, снова пыталась разобраться в своём сне. Она даже рассуждала о том, что, возможно, его не существует, что она зря вообще о нём думает и переживает. Может, это просто работа мозга во сне, её воображаемый персонаж? И именно поэтому он всё о ней знает — она ведь сама о себе знает всё.


Ещё она писала, что, возможно, ей стоит пойти не к психиатру, а к психологу — так спокойнее. Обсудить это. Или, может, пойти к магам и экстрасенсам? Что там скажут, если это не жульё? «На всё нужны деньги, и не факт, что кто-то поможет», — рассуждала на страницах дневника Вика.

Она заваривала лечебные травы, полоскала горло, купила в аптеке какие-то лекарства. Но на душе у неё было тяжело и скверно. Она ему не доверяла и себе не верила. Не знала, что и думать: существует ли он или это плод её фантазий во время сна. Она раскладывала карты, и они показывали: он есть, он реален. Она задавала вопросы, делала расклады, и карты отвечали. Спрашивала, любит ли он, и карты говорили: «Да». Но Вика утыкалась в подушку в слезах, не веря им. «Они лгут, они всё лгут!» — думала она.

Немного поспала днём. Потом стала звонить знакомым, поговорила, затем пообщалась в интернете. Доделала все дела, помыла посуду и легла спать. Проснувшись, снов не помнила.





С тех пор прошло полгода. Сны у Вики были самые обыкновенные: больше она никого не спасала и не видела того мужчину. Постепенно она успокоилась и даже решила, что всё связанное с ним — это просто игра воображения, его не существует.

Она по-прежнему работала на том же месте, жила инертно и замкнуто. Пробовала знакомиться с молодыми людьми, сходила даже на дискотеку, но так и не встретила никого, кто бы ей по-настоящему понравился. Вике исполнилось двадцать шесть лет, и она думала, что это уже немало, а она до сих пор одна.

Смотря на себя в зеркало, она видела, что вовсе не уродина. У неё были необыкновенно яркие зелёные глаза — у неё даже спрашивали, настоящий ли это цвет или линзы. Волосы, густые и рыжеватые, приятного медового оттенка, красиво вились, обрамляя лицо. Фигура была стройной — не сказать, чтобы идеальные «песочные часы», но хорошенькой и милой она себя точно считала. Ей часто делали комплименты, и она не сомневалась в своей привлекательности, знала свои достоинства. Не понимала она только одного: почему же она до сих пор одна? Видимо, так складывалась судьба.

Вспомнился Славка, который ещё в школе ухаживал за ней и обещал, что после выпуска они непременно поженятся. Где теперь тот Славка? Давно женат, растит двух дочек-двойняшек, а жена у него — ничем не примечательная полная крашеная блондинка. Вика сама удивилась, чего это вдруг она о нём вспомнила, ведь никогда его не любила. Просто дружили с третьего класса, а потом он переехал, и она забыла о нём, пока случайно не встретила в магазине с семьёй.

Дни шли вереницей, жизнь напоминала замкнутый круг: работа, магазины, фитнес, редкие прогулки с подругами. Их у Вики было две: одна — ещё школьная, а со второй познакомилась летом в поезде. Оказалось, что они из одного города, интересы похожи, да и по характеру девушка была приятной. Они обменялись телефонами.

Всё вошло в привычную колею. Вика привыкла ничего особо не ждать, занималась делами и искала радость в мелочах: музыке, фильмах, хобби.

Но однажды это кончилось — и снова приснился Владимир.


Вика спит, и ей снится, что она гуляет по лесу — вернее, ей снятся берёзы, целая берёзовая роща, и солнышко играет там яркими бликами. А он стоит и выглядывает из-за дерева, его чёрные волосы взлохматил ветер; он улыбается и жестами зовёт её к себе.

Она подходит. Он протягивает руки, хватает и обнимает её, кружит в воздухе, а когда ставит на ноги — она тут же влепляет ему пощёчину. Он смотрит и ничего не говорит. Зато говорит Вика:

— И где ты был? Что это сейчас было такое?

— Я думал, что ты меня боишься, и не приходил, чтобы не пугать. Но я очень скучал. Я очень, очень соскучился по тебе.

— Звучит неубедительно, — грустно и зло ответила Вика.

— Хорошо, я к тебе приду, как ты и хотела.

— Я не знаю... Так неожиданно, я почти забыла тебя.

Володя стал удалятся, словно становясь туманной дымкой.

— Постой, не уходи, не уходи! Я согласна! Это шанс! Я его давно ждала, и сейчас глупо отказываться, хоть я и очень зла! — закричала Вика, испугавшись.

— Мы увидимся, — уверенно ответил Володя.

И на этом моменте Вика проснулась.



После такого сна Вика стала ждать продолжения во снах или появления Владимира в реальном мире. Но сновидения с его участием прекратились ровно на год. Девушка грустила и горевала, и никого другого так и не полюбила.


И вот в один из октябрьских дней, когда разноцветные листья кружились весёлым хороводом за окном, Виктория встала утром, и ей пришла в голову идея нарисовать героя своих снов на память, пока она не забыла его образ. Вика училась в художественной школе и имела способности к изобразительному искусству. Больше всего она любила рисовать животных и портреты людей. Имея хорошую зрительную память, она могла рисовать по памяти, поэтому Владимир получился как живой. Весь день она была в процессе: ей вдруг казалось, что в портрете можно ещё что-то подправить, улучшить, и она снова возвращалась к мольберту. Вечером она была довольна тем, как всё вышло. Перед тем как пойти спать, она пошла умыться и почистить зубы. Но вдруг в зеркале вместо своего отражения она с ужасом увидела Владимира. На миг она подумала, что во всём виноват портрет и переутомление, закрыла глаза, после чего стала с опаской их открывать. Но от этого стало ещё хуже: в зеркале было зловещее видение — у него были рога, он был весь покрыт тёмной шерстью. Девушка закричала. Вика была парализована страхом, когда услышала низкий голос демона:


— Я сильно соскучился, не могу без тебя жить. Я пытался тебя забыть, не тревожить, не пугать — но не вышло. Встречай меня в моём истинном обличье. Прости, я не могу поступить иначе. Я пришёл тебя забрать, теперь ты будешь вечно моей и жить со мной. Сопротивление бесполезно. Я решил, что так будет лучше. Ты тоже меня полюбила, скучала по мне и меня ждала. Тебе будет сложно, но ты привыкнешь, я постараюсь тебе помочь.


Мохнатые лапы с когтями потянулись из зеркала и, схватив лёгкую фигурку девушки, затащили её в зазеркалье. Последней мыслью Вики было то, что он оказался чудовищем и обманул её: он не пришёл в её реальный мир, а забрал в свой.