Любимые стихи
Re: Любимые стихи
Белла Ахмадулина
По улице моей который год…
По улице моей который год
звучат шаги — мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.
Запущены моих друзей дела,
нет в их домах ни музыки, ни пенья,
и лишь, как прежде, девочки Дега
голубенькие оправляют перья.
Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх
вас, беззащитных, среди этой ночи.
К предательству таинственная страсть,
друзья мои, туманит ваши очи.
О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.
Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешусь, прислонясь к твоей груди,
умоюсь твоей стужей голубою.
Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство.
Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и — мудрая — я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.
И я познаю мудрость и печаль,
свой тайный смысл доверят мне предметы.
Природа, прислонясь к моим плечам,
объявит свои детские секреты.
И вот тогда — из слез, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова.
1959 г.
По улице моей который год…
По улице моей который год
звучат шаги — мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.
Запущены моих друзей дела,
нет в их домах ни музыки, ни пенья,
и лишь, как прежде, девочки Дега
голубенькие оправляют перья.
Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх
вас, беззащитных, среди этой ночи.
К предательству таинственная страсть,
друзья мои, туманит ваши очи.
О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.
Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешусь, прислонясь к твоей груди,
умоюсь твоей стужей голубою.
Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство.
Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и — мудрая — я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.
И я познаю мудрость и печаль,
свой тайный смысл доверят мне предметы.
Природа, прислонясь к моим плечам,
объявит свои детские секреты.
И вот тогда — из слез, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова.
1959 г.
Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.
Re: Любимые стихи
В безумье скрыт высокий
Разум для прозорливых глаз,
А в здравом разуме —
Безумье для большинства из нас.
Вы с большинством? Ну что ж,
Идите, вы здоровы.
А нет — опасным назовут
И закуют в оковы.
Эмили Дикинсон.
Разум для прозорливых глаз,
А в здравом разуме —
Безумье для большинства из нас.
Вы с большинством? Ну что ж,
Идите, вы здоровы.
А нет — опасным назовут
И закуют в оковы.
Эмили Дикинсон.
Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.
- белый олеандр
- Специалист
- Сообщения: 2868
- Зарегистрирован: Ср май 18, 2022 6:50 pm
- Ваш ТИМ: бетанский этик
- Контактная информация:
Re: Любимые стихи
У меня не живут цветы,
Красотой их на миг я обманут,
Постоят день, другой и завянут,
У меня не живут цветы.
Да и птицы здесь не живут,
Только хохлятся скорбно и глухо,
А наутро — комочек из пуха...
Даже птицы здесь не живут.
Только книги в восемь рядов,
Молчаливые, грузные томы,
Сторожат вековые истомы,
Словно зубы в восемь рядов.
Мне продавший их букинист,
Помню, был и горбатым, и нищим...
...Торговал за проклятым кладбищем
Мне продавший их букинист.
(Николай Гумилёв)
Красотой их на миг я обманут,
Постоят день, другой и завянут,
У меня не живут цветы.
Да и птицы здесь не живут,
Только хохлятся скорбно и глухо,
А наутро — комочек из пуха...
Даже птицы здесь не живут.
Только книги в восемь рядов,
Молчаливые, грузные томы,
Сторожат вековые истомы,
Словно зубы в восемь рядов.
Мне продавший их букинист,
Помню, был и горбатым, и нищим...
...Торговал за проклятым кладбищем
Мне продавший их букинист.
(Николай Гумилёв)
Однажды ваша жизнь промелькнет у вас перед глазами.
Сделайте так, чтобы вы захотели это увидеть (с)
Сделайте так, чтобы вы захотели это увидеть (с)
- белый олеандр
- Специалист
- Сообщения: 2868
- Зарегистрирован: Ср май 18, 2022 6:50 pm
- Ваш ТИМ: бетанский этик
- Контактная информация:
Re: Любимые стихи
Коту Максу
Рыжий кот уснул, уткнувши нос.
Это, бабки говорят, к морозу...
А его хозяин пишет прозу,
Хоть на прозу нынче кончен спрос.
Пишет он, хотя скребет в уме,
Что дела в издательствах фиговы.
Просто в жизни ничего другого
Никогда он делать не умел.
Хорошо уснувшему коту —
Существу, чей мир одна квартира.
Сон, еда, прогулки до сортира —
Все его проблемы без потуг.
Он живет в покое и тепле,
Не нужны лентяю кошки-дуры:
С помощью нехитрой процедуры
Он избавлен от таких проблем.
Впрочем, и хозяину кота
До проблем до этих мало дела —
Все ему на свете надело,
Потому как тлен и суета...
Есть, однако, средство от тоски,
От него душевней станет сразу.
...И хозяин, дописавши фразу,
Отодвинет в сторону листки.
Карандаш уронит он из рук
И откроет шкафчик застекленный.
И, стаканом звякая стесненно,
Поскорее дверь запрет на крюк.
Тишина. Лишь вздрогнул в кресле кот.
Что во сне его насторожило?
...Ах как потекло тепло по жилам,
Как на сердце тихо и легко.
И зерно пушистое в душе —
Словно шарик от пушистой вербы.
Неплохая вещь венгерский вермут:
Два глотка — и ты захорошел.
Кот проснулся. От него уют
Истекает, как тепло из грелки.
— Что? Консервов хочешь? Ешь с тарелки...
Ох как жалко, что коты не пьют.
Мы б с тобой... А впрочем, не беда.
Посиди тут у меня под боком.
И тогда не очень одиноко
Будет мне... Постой же! Ты куда?
Ладно, ладно, выпущу. Поверь,
На тебя я вовсе не в обиде.
...Кто еще там? Что "в каком ты виде"?
Шли бы вы... А ну, закройте дверь!
Тишина опять со всех сторон.
Пьешь — и никакого нет эффекта.
Как досадно: в пистолет "перфекта"
Влазит только газовый патрон.
А не то бы — поднести к виску...
...И бегу, бегу я по песку,
Волны плещут, солнца летний свет.
И всего-то мне двенадцать лет...
— Кто опять там? Не открою. Шиш!
Ну, оставьте же меня в покое!..
Думаете, сдамся так легко я?..
А, да это ты пришел, малыш!
Выспался? А мне в постель пора.
Досмотрю про лето про босое...
Что? В кормежке мало было соли?
Что ты лижешь щеки мне, дурак...
Владислав Крапивин
23 сентября 1993 г.
Рыжий кот уснул, уткнувши нос.
Это, бабки говорят, к морозу...
А его хозяин пишет прозу,
Хоть на прозу нынче кончен спрос.
Пишет он, хотя скребет в уме,
Что дела в издательствах фиговы.
Просто в жизни ничего другого
Никогда он делать не умел.
Хорошо уснувшему коту —
Существу, чей мир одна квартира.
Сон, еда, прогулки до сортира —
Все его проблемы без потуг.
Он живет в покое и тепле,
Не нужны лентяю кошки-дуры:
С помощью нехитрой процедуры
Он избавлен от таких проблем.
Впрочем, и хозяину кота
До проблем до этих мало дела —
Все ему на свете надело,
Потому как тлен и суета...
Есть, однако, средство от тоски,
От него душевней станет сразу.
...И хозяин, дописавши фразу,
Отодвинет в сторону листки.
Карандаш уронит он из рук
И откроет шкафчик застекленный.
И, стаканом звякая стесненно,
Поскорее дверь запрет на крюк.
Тишина. Лишь вздрогнул в кресле кот.
Что во сне его насторожило?
...Ах как потекло тепло по жилам,
Как на сердце тихо и легко.
И зерно пушистое в душе —
Словно шарик от пушистой вербы.
Неплохая вещь венгерский вермут:
Два глотка — и ты захорошел.
Кот проснулся. От него уют
Истекает, как тепло из грелки.
— Что? Консервов хочешь? Ешь с тарелки...
Ох как жалко, что коты не пьют.
Мы б с тобой... А впрочем, не беда.
Посиди тут у меня под боком.
И тогда не очень одиноко
Будет мне... Постой же! Ты куда?
Ладно, ладно, выпущу. Поверь,
На тебя я вовсе не в обиде.
...Кто еще там? Что "в каком ты виде"?
Шли бы вы... А ну, закройте дверь!
Тишина опять со всех сторон.
Пьешь — и никакого нет эффекта.
Как досадно: в пистолет "перфекта"
Влазит только газовый патрон.
А не то бы — поднести к виску...
...И бегу, бегу я по песку,
Волны плещут, солнца летний свет.
И всего-то мне двенадцать лет...
— Кто опять там? Не открою. Шиш!
Ну, оставьте же меня в покое!..
Думаете, сдамся так легко я?..
А, да это ты пришел, малыш!
Выспался? А мне в постель пора.
Досмотрю про лето про босое...
Что? В кормежке мало было соли?
Что ты лижешь щеки мне, дурак...
Владислав Крапивин
23 сентября 1993 г.
Однажды ваша жизнь промелькнет у вас перед глазами.
Сделайте так, чтобы вы захотели это увидеть (с)
Сделайте так, чтобы вы захотели это увидеть (с)
Re: Любимые стихи
новое стихотворение Веры Полозковой.
"Вживлена дополненная реальность, в которой бой
вроде как не с тобой, но с кем, если не с тобой
небо здесь не меркло, не падали облака,
но ложишься на пол от фейерверка или хлопка
долгий каменный кит, расслабленный островок
а живот болит по часам воздушных тревог
трогаешь ребенка сквозь сон, не задета ли голова
кашляешь, и сыплются в горсть обугленные слова
значит, слышишь и ты, мир потрескался изнутри,
я сую в разломы жгуты, анестетики, сухари,
питьевую воду, голыш, что сточил прибой,
детские рисунки, где только жёлтый и голубой"
"Вживлена дополненная реальность, в которой бой
вроде как не с тобой, но с кем, если не с тобой
небо здесь не меркло, не падали облака,
но ложишься на пол от фейерверка или хлопка
долгий каменный кит, расслабленный островок
а живот болит по часам воздушных тревог
трогаешь ребенка сквозь сон, не задета ли голова
кашляешь, и сыплются в горсть обугленные слова
значит, слышишь и ты, мир потрескался изнутри,
я сую в разломы жгуты, анестетики, сухари,
питьевую воду, голыш, что сточил прибой,
детские рисунки, где только жёлтый и голубой"
Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.
Re: Любимые стихи
Письма римскому другу И.Бродский
(Из Марциала)
Нынче ветрено и волны с перехлестом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
чем наряда перемена у подруги.
Дева тешит до известного предела —
дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела:
ни объятья невозможны, ни измена!
* * *
Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
Все интриги, вероятно, да обжорство.
Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных —
лишь согласное гуденье насекомых.
* * *
Здесь лежит купец из Азии. Толковым
был купцом он — деловит, но незаметен.
Умер быстро — лихорадка. По торговым
он делам сюда приплыл, а не за этим.
Рядом с ним — легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Сколько раз могли убить! а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.
* * *
Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.
И от Цезаря далеко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники — ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.
* * *
Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела —
все равно что дранку требовать от кровли.
Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я — не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
он и будет протекать на покрывало.
* * *
Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
«Мы, оглядываясь, видим лишь руины».
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.
Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им…
Как там в Ливии, мой Постум, — или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?
* * *
Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще… Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.
Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.
* * *
Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
там немного, но на похороны хватит.
Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.
* * *
Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.
Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке — Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.
1972 г.
(Из Марциала)
Нынче ветрено и волны с перехлестом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
чем наряда перемена у подруги.
Дева тешит до известного предела —
дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела:
ни объятья невозможны, ни измена!
* * *
Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
Все интриги, вероятно, да обжорство.
Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных —
лишь согласное гуденье насекомых.
* * *
Здесь лежит купец из Азии. Толковым
был купцом он — деловит, но незаметен.
Умер быстро — лихорадка. По торговым
он делам сюда приплыл, а не за этим.
Рядом с ним — легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Сколько раз могли убить! а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.
* * *
Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.
И от Цезаря далеко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники — ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.
* * *
Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела —
все равно что дранку требовать от кровли.
Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я — не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
он и будет протекать на покрывало.
* * *
Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
«Мы, оглядываясь, видим лишь руины».
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.
Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им…
Как там в Ливии, мой Постум, — или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?
* * *
Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще… Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.
Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.
* * *
Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
там немного, но на похороны хватит.
Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.
* * *
Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.
Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке — Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.
1972 г.
Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.
Re: Любимые стихи
Томас Стернз Элиот
ГЕРОНТИОН
Ты, в сущности, ни юности не знаешь,
Ни старости, они тебе лишь снятся,
Как будто в тяжком сне после обеда.
Вот, я старик, в засушливый месяц слушаю,
Как мальчик мне вслух читает, и дождя ожидаю.
Не осаждал я пылавших ворот,
На приступ не шел под горячим дождем,
По колено в соленом болоте, истерзанный мухами,
Я, вздымая меч, не сражался.
Пришел в упадок мой дом,
А на подоконнике скрючился домовладелец-еврей,
Что родился в таверне Антверпена,
Был в Брюсселе избит, а в Лондоне облысел
и залатал прорехи.
Кашель козы по ночам доносится с луга;
Мох, груды железа, бурьян, лебеда, камни вокруг.
Женщина, что стряпает мне и чай подает,
Прочищая гугнивую раковину, ввечеру хлюпает
носом.
Таков я, старик,
Застоявшийся разум в продуваемых ветром
пространствах.
Знаменье мы принимаем за чудо. "Яви знаменье
нам!"
Слово, сокрытое словом, бессильным вымолвить
слово,
Окутано мраком. В юное время года
Явился Христос-тигр.
Иудино древо, кизил и каштан расцвели в мае
греховном:
Все поделят, выпьют, пожрут
Под шепоток - мистер Сильверо
Ласковорукий, тот, что в Лиможе
Всю ночь напролет по соседней комнате топал;
Хакагава, даривший поклоны среди картин Тициана;
Мадам де Торнквист, что в темной комнате
Двигала свечи; фройляйн фон Кульп,
Что вдруг обернулась, стоя в дверях. Челноки
в пустоте
Ветер без нитей ткут. Не являются призраки мне,
Старику, в сквозняком продуваемом доме
Под холмом на ветру.
После знанья такого, какое прощенье? Подумай:
У истории много коварных путей, запутанных троп
И безвыходных выходов, шепотком честолюбья
она введет в заблужденье
И уловит тщеславьем. Подумай:
Она отдает лишь когда рассредоточено наше
вниманье,
А то, что дарует, она отдает в таком беспорядке
искусном.
Что даяния эти лишь разжигают сильней
вожделенье.
Так поздно дарует,
Что в это не верится даже, а если вера осталась,
То в памяти только, в угасших страстях.
Дарует так рано
В бессильные руки тех, кому в обузу эти дары,
Только боязно им отказаться. Подумай:
Ни храбрость, ни страх не спасают нас. Героизм
Порождает пороки, каких доселе не знали.
А к добродетели нас
Вынуждают наши чудовищные преступленья.
Эти слезы упали с дерева гнева.
В новый год вторгается тигр. Нас пожирает он.
Подумай же:
Выхода мы не нашли, а я
Коченею в наемном доме. Подумай же, наконец:
Я не без умысла выставляю себя напоказ
И вовсе не по наущенью
Увальней-бесов.
Я хотел обо всем тебе честно поведать,
Я почти вошел в твое сердце, но был отброшен
назад,
И красота растворилась в страхе, а страх -
в истязаниях самокопанья.
Я утратил и страсть: беречь для чего
То, что должно растлиться в неверности?
Я утратил зрение, слух, обоняние, вкус, осязание -
Как же теперь мне помогут они почувствовать
близость твою?
Чтоб оттянуть наступленье беспамятства,
К тысяче мелких уловок тщатся прибегнуть они:
Когда чувство застыло, будоражат нутро
Приправами острыми, умножают разнообразие
жизни
В пустыне зеркал. Неужто паук
Тенета плести перестанет, а жук-долгоносик
Зерно поедать? Де Байаш, миссис Кэммел и
Фреска -
Разъятые атомы, что уносятся вихрем из
круговращенья
Дрожащей Медведицы. С ветром борется чайка
В ущельях Бель-Иля, к мысу Горн поспешая -
Белые крылья на белом снегу. Гольфстрим
призывает,
Старика увлекают Ветр_а_
В уголок забвенья и сна.
Обитатели дома -
Думы иссохшего разума в засуху.
Перевод Я. Пробштейна
ГЕРОНТИОН
Ты, в сущности, ни юности не знаешь,
Ни старости, они тебе лишь снятся,
Как будто в тяжком сне после обеда.
Вот, я старик, в засушливый месяц слушаю,
Как мальчик мне вслух читает, и дождя ожидаю.
Не осаждал я пылавших ворот,
На приступ не шел под горячим дождем,
По колено в соленом болоте, истерзанный мухами,
Я, вздымая меч, не сражался.
Пришел в упадок мой дом,
А на подоконнике скрючился домовладелец-еврей,
Что родился в таверне Антверпена,
Был в Брюсселе избит, а в Лондоне облысел
и залатал прорехи.
Кашель козы по ночам доносится с луга;
Мох, груды железа, бурьян, лебеда, камни вокруг.
Женщина, что стряпает мне и чай подает,
Прочищая гугнивую раковину, ввечеру хлюпает
носом.
Таков я, старик,
Застоявшийся разум в продуваемых ветром
пространствах.
Знаменье мы принимаем за чудо. "Яви знаменье
нам!"
Слово, сокрытое словом, бессильным вымолвить
слово,
Окутано мраком. В юное время года
Явился Христос-тигр.
Иудино древо, кизил и каштан расцвели в мае
греховном:
Все поделят, выпьют, пожрут
Под шепоток - мистер Сильверо
Ласковорукий, тот, что в Лиможе
Всю ночь напролет по соседней комнате топал;
Хакагава, даривший поклоны среди картин Тициана;
Мадам де Торнквист, что в темной комнате
Двигала свечи; фройляйн фон Кульп,
Что вдруг обернулась, стоя в дверях. Челноки
в пустоте
Ветер без нитей ткут. Не являются призраки мне,
Старику, в сквозняком продуваемом доме
Под холмом на ветру.
После знанья такого, какое прощенье? Подумай:
У истории много коварных путей, запутанных троп
И безвыходных выходов, шепотком честолюбья
она введет в заблужденье
И уловит тщеславьем. Подумай:
Она отдает лишь когда рассредоточено наше
вниманье,
А то, что дарует, она отдает в таком беспорядке
искусном.
Что даяния эти лишь разжигают сильней
вожделенье.
Так поздно дарует,
Что в это не верится даже, а если вера осталась,
То в памяти только, в угасших страстях.
Дарует так рано
В бессильные руки тех, кому в обузу эти дары,
Только боязно им отказаться. Подумай:
Ни храбрость, ни страх не спасают нас. Героизм
Порождает пороки, каких доселе не знали.
А к добродетели нас
Вынуждают наши чудовищные преступленья.
Эти слезы упали с дерева гнева.
В новый год вторгается тигр. Нас пожирает он.
Подумай же:
Выхода мы не нашли, а я
Коченею в наемном доме. Подумай же, наконец:
Я не без умысла выставляю себя напоказ
И вовсе не по наущенью
Увальней-бесов.
Я хотел обо всем тебе честно поведать,
Я почти вошел в твое сердце, но был отброшен
назад,
И красота растворилась в страхе, а страх -
в истязаниях самокопанья.
Я утратил и страсть: беречь для чего
То, что должно растлиться в неверности?
Я утратил зрение, слух, обоняние, вкус, осязание -
Как же теперь мне помогут они почувствовать
близость твою?
Чтоб оттянуть наступленье беспамятства,
К тысяче мелких уловок тщатся прибегнуть они:
Когда чувство застыло, будоражат нутро
Приправами острыми, умножают разнообразие
жизни
В пустыне зеркал. Неужто паук
Тенета плести перестанет, а жук-долгоносик
Зерно поедать? Де Байаш, миссис Кэммел и
Фреска -
Разъятые атомы, что уносятся вихрем из
круговращенья
Дрожащей Медведицы. С ветром борется чайка
В ущельях Бель-Иля, к мысу Горн поспешая -
Белые крылья на белом снегу. Гольфстрим
призывает,
Старика увлекают Ветр_а_
В уголок забвенья и сна.
Обитатели дома -
Думы иссохшего разума в засуху.
Перевод Я. Пробштейна
Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.
Re: Любимые стихи
Сключики писал(а):Томас Стернз Элиот
ГЕРОНТИОН
Ты, в сущности, ни юности не знаешь,
Ни старости, они тебе лишь снятся,
Как будто в тяжком сне после обеда.
Вот, я старик, в засушливый месяц слушаю,
Как мальчик мне вслух читает, и дождя ожидаю.
Не осаждал я пылавших ворот,
На приступ не шел под горячим дождем,
По колено в соленом болоте, истерзанный мухами,
Я, вздымая меч, не сражался.
Пришел в упадок мой дом,
А на подоконнике скрючился домовладелец-еврей,
Что родился в таверне Антверпена,
Был в Брюсселе избит, а в Лондоне облысел
и залатал прорехи.
Кашель козы по ночам доносится с луга;
Мох, груды железа, бурьян, лебеда, камни вокруг.
Женщина, что стряпает мне и чай подает,
Прочищая гугнивую раковину, ввечеру хлюпает
носом.
Таков я, старик,
Застоявшийся разум в продуваемых ветром
пространствах.
Знаменье мы принимаем за чудо. "Яви знаменье
нам!"
Слово, сокрытое словом, бессильным вымолвить
слово,
Окутано мраком. В юное время года
Явился Христос-тигр.
Иудино древо, кизил и каштан расцвели в мае
греховном:
Все поделят, выпьют, пожрут
Под шепоток - мистер Сильверо
Ласковорукий, тот, что в Лиможе
Всю ночь напролет по соседней комнате топал;
Хакагава, даривший поклоны среди картин Тициана;
Мадам де Торнквист, что в темной комнате
Двигала свечи; фройляйн фон Кульп,
Что вдруг обернулась, стоя в дверях. Челноки
в пустоте
Ветер без нитей ткут. Не являются призраки мне,
Старику, в сквозняком продуваемом доме
Под холмом на ветру.
После знанья такого, какое прощенье? Подумай:
У истории много коварных путей, запутанных троп
И безвыходных выходов, шепотком честолюбья
она введет в заблужденье
И уловит тщеславьем. Подумай:
Она отдает лишь когда рассредоточено наше
вниманье,
А то, что дарует, она отдает в таком беспорядке
искусном.
Что даяния эти лишь разжигают сильней
вожделенье.
Так поздно дарует,
Что в это не верится даже, а если вера осталась,
То в памяти только, в угасших страстях.
Дарует так рано
В бессильные руки тех, кому в обузу эти дары,
Только боязно им отказаться. Подумай:
Ни храбрость, ни страх не спасают нас. Героизм
Порождает пороки, каких доселе не знали.
А к добродетели нас
Вынуждают наши чудовищные преступленья.
Эти слезы упали с дерева гнева.
В новый год вторгается тигр. Нас пожирает он.
Подумай же:
Выхода мы не нашли, а я
Коченею в наемном доме. Подумай же, наконец:
Я не без умысла выставляю себя напоказ
И вовсе не по наущенью
Увальней-бесов.
Я хотел обо всем тебе честно поведать,
Я почти вошел в твое сердце, но был отброшен
назад,
И красота растворилась в страхе, а страх -
в истязаниях самокопанья.
Я утратил и страсть: беречь для чего
То, что должно растлиться в неверности?
Я утратил зрение, слух, обоняние, вкус, осязание -
Как же теперь мне помогут они почувствовать
близость твою?
Чтоб оттянуть наступленье беспамятства,
К тысяче мелких уловок тщатся прибегнуть они:
Когда чувство застыло, будоражат нутро
Приправами острыми, умножают разнообразие
жизни
В пустыне зеркал. Неужто паук
Тенета плести перестанет, а жук-долгоносик
Зерно поедать? Де Байаш, миссис Кэммел и
Фреска -
Разъятые атомы, что уносятся вихрем из
круговращенья
Дрожащей Медведицы. С ветром борется чайка
В ущельях Бель-Иля, к мысу Горн поспешая -
Белые крылья на белом снегу. Гольфстрим
призывает,
Старика увлекают Ветр_а_
В уголок забвенья и сна.
Обитатели дома -
Думы иссохшего разума в засуху.
Перевод Я. Пробштейна
А перевод - всегда дело рук наших, русских людей)
-
Araucaria
- Магистр
- Сообщения: 2428
- Зарегистрирован: Ср июн 01, 2022 10:01 pm
- Награды: 2
- Ваш тип по психе-йоге: ФЛЭВ
Re: Любимые стихи
Готфрид Бенн
Гимны
I
Вернуться вспять, за первый день творенья,
Комочком слизи в теплый мрак болот,
Где жизнь и смерть, зачатье и рожденье —
Всё в дрёме соков медленно течет.
Осоки лист иль дюны холм отлогой —
Навеян ветром и к земле тяжёл…
Уже крыла стрижа нам было б много,
Уже крик чайки болью б изошел.
II
И циник, и зилот равно презренны,
Презрен, кто молит, и клянёт, и ждёт.
Коль боги мы, как боги эти тленны!
И всё же в мыслях наших Бог живет.
Залив так илист, в дебрях спят химеры.
Безмерны звезды, лик их так тяжел.
В тени дерев бесшумен скок пантеры.
Повсюду — брег. И море бьет о мол.
1913
Перевод с немецкого Альберта Карельского
Гимны
I
Вернуться вспять, за первый день творенья,
Комочком слизи в теплый мрак болот,
Где жизнь и смерть, зачатье и рожденье —
Всё в дрёме соков медленно течет.
Осоки лист иль дюны холм отлогой —
Навеян ветром и к земле тяжёл…
Уже крыла стрижа нам было б много,
Уже крик чайки болью б изошел.
II
И циник, и зилот равно презренны,
Презрен, кто молит, и клянёт, и ждёт.
Коль боги мы, как боги эти тленны!
И всё же в мыслях наших Бог живет.
Залив так илист, в дебрях спят химеры.
Безмерны звезды, лик их так тяжел.
В тени дерев бесшумен скок пантеры.
Повсюду — брег. И море бьет о мол.
1913
Перевод с немецкого Альберта Карельского
гвоздь от противоположной стены
-
Araucaria
- Магистр
- Сообщения: 2428
- Зарегистрирован: Ср июн 01, 2022 10:01 pm
- Награды: 2
- Ваш тип по психе-йоге: ФЛЭВ
Re: Любимые стихи
Эдвард Лир
•
ПРОГУЛКА ВЕРХОМ
Щипцы для орехов сказали соседям —
Блестящим и тонким щипцам для конфет:
«Когда ж, наконец, мы кататься поедем,
Покинув наш тесный и душный буфет?
Как тяжко томиться весною в темнице,
Без воздуха, света, в молчанье глухом,
Когда кавалеры и дамы в столице
Одно только знают, что скачут верхом!
И мы бы могли б гарцевать по дороге,
Хоть нам не случалось еще до сих пор.
У нас так отлично устроены ноги,
Что можем мы ездить без сёдел и шпор.
Пора нам, — вздохнули щипцы для орехов, —
Бежать из неволи на солнечный свет.
Мы всех удивим, через город проехав!»
«Еще бы!» — сказали щипцы для конфет.
И вот, нарушая в буфете порядок,
Сквозь щелку пролезли щипцы-беглецы,
И двух верховых, самых быстрых лошадок
Они через двор провели под уздцы.
Шарахнулась кошка к стене с перепугу,
Цепная собака метнулась за ней.
И мыши в подполье сказали друг другу:
«Они из конюшни уводят коней!»
На полках стаканы зазвякали звонко.
Откликнулись грозным бряцаньем ножи.
От страха на голову стала солонка.
Тарелки внизу зазвенели: «Держи!»
В дверях сковородка столкнулась с лоханью,
И чайник со свистом понесся вослед
За чашкой и блюдцем смотреть состязанье
Щипцов для орехов — щипцов для конфет.
И вот по дороге спокойно и смело,
Со щелканьем четким промчались верхом
Щипцы для орехов на лошади белой,
Щипцы для конфет на коне вороном.
Промчались по улице в облаке пыли,
Потом — через площадь, потом — через сад…
И только одно по пути говорили:
«Прощайте! Мы вряд ли вернемся назад!»
И долго еще отдаленное эхо
До нас доносило последний привет
Веселых и звонких щипцов для орехов,
Блестящих и тонких щипцов для конфет.
•
ПРОГУЛКА ВЕРХОМ
Щипцы для орехов сказали соседям —
Блестящим и тонким щипцам для конфет:
«Когда ж, наконец, мы кататься поедем,
Покинув наш тесный и душный буфет?
Как тяжко томиться весною в темнице,
Без воздуха, света, в молчанье глухом,
Когда кавалеры и дамы в столице
Одно только знают, что скачут верхом!
И мы бы могли б гарцевать по дороге,
Хоть нам не случалось еще до сих пор.
У нас так отлично устроены ноги,
Что можем мы ездить без сёдел и шпор.
Пора нам, — вздохнули щипцы для орехов, —
Бежать из неволи на солнечный свет.
Мы всех удивим, через город проехав!»
«Еще бы!» — сказали щипцы для конфет.
И вот, нарушая в буфете порядок,
Сквозь щелку пролезли щипцы-беглецы,
И двух верховых, самых быстрых лошадок
Они через двор провели под уздцы.
Шарахнулась кошка к стене с перепугу,
Цепная собака метнулась за ней.
И мыши в подполье сказали друг другу:
«Они из конюшни уводят коней!»
На полках стаканы зазвякали звонко.
Откликнулись грозным бряцаньем ножи.
От страха на голову стала солонка.
Тарелки внизу зазвенели: «Держи!»
В дверях сковородка столкнулась с лоханью,
И чайник со свистом понесся вослед
За чашкой и блюдцем смотреть состязанье
Щипцов для орехов — щипцов для конфет.
И вот по дороге спокойно и смело,
Со щелканьем четким промчались верхом
Щипцы для орехов на лошади белой,
Щипцы для конфет на коне вороном.
Промчались по улице в облаке пыли,
Потом — через площадь, потом — через сад…
И только одно по пути говорили:
«Прощайте! Мы вряд ли вернемся назад!»
И долго еще отдаленное эхо
До нас доносило последний привет
Веселых и звонких щипцов для орехов,
Блестящих и тонких щипцов для конфет.
гвоздь от противоположной стены
-
Araucaria
- Магистр
- Сообщения: 2428
- Зарегистрирован: Ср июн 01, 2022 10:01 pm
- Награды: 2
- Ваш тип по психе-йоге: ФЛЭВ
Re: Любимые стихи
Александр Аронов
Колыбельная
У края земли,
За последним селом
Крыло подстели
И укройся крылом.
По нижней природе
Из речек и трав
Пускай он приходит –
Он будет не прав.
К молчанью ль, к ответу
Он вскинет ладонь,
Присядет и ветку
Подбросит в огонь.
На срезе дождя
Обозначен предел.
И ветер, дойдя,
В двух шагах отвердел.
В кругу темноты,
Друг о друге скорбя,
Вернувшийся ты
И пославший тебя
Колыбельная
У края земли,
За последним селом
Крыло подстели
И укройся крылом.
По нижней природе
Из речек и трав
Пускай он приходит –
Он будет не прав.
К молчанью ль, к ответу
Он вскинет ладонь,
Присядет и ветку
Подбросит в огонь.
На срезе дождя
Обозначен предел.
И ветер, дойдя,
В двух шагах отвердел.
В кругу темноты,
Друг о друге скорбя,
Вернувшийся ты
И пославший тебя
гвоздь от противоположной стены
Re: Любимые стихи
Песня о сумасшедшем доме
В.В.Высоцкий
Сказал себе я: брось писать, -
но руки сами просятся.
Ох, мама моя родная, друзья любимые!
Лежу в палате - косятся,
не сплю: боюсь - набросятся, -
Ведь рядом - психи тихие, неизлечимые.
Бывают психи разные -
не буйные, но грязные, -
Их лечат, морят голодом, их санитары бьют.
И вот что удивительно:
все ходят без смирительных
И то, что мне приносится, все психи эти жрут.
Куда там Достоевскому
с "Записками" известными, -
Увидел бы, покойничек, как бьют об двери лбы!
И рассказать бы Гоголю
про нашу жизнь убогую, -
Ей-богу, этот Гоголь бы нам не поверил бы.
Вот это мука, - плюй на них! -
они же ведь, суки, буйные:
Все норовят меня лизнуть, - ей-богу, нету сил!
Вчера в палате номер семь
один свихнулся насовсем -
Кричал: "Даешь Америку!" - и санитаров бил.
Я не желаю славы, и
пока я в полном здравии -
Рассудок не померк еще, но это впереди, -
Вот главврачиха - женщина -
пусть тихо, но помешана, -
Я говорю: "Сойду с ума!" - она мне: "Подожди!"
Я жду, но чувствую - уже
хожу по лезвию ноже:
Забыл алфавит, падежей припомнил только два...
И я прошу моих друзья,
чтоб кто бы их бы ни был я,
Забрать его, ему, меня отсюдова!
1965
В.В.Высоцкий
Сказал себе я: брось писать, -
но руки сами просятся.
Ох, мама моя родная, друзья любимые!
Лежу в палате - косятся,
не сплю: боюсь - набросятся, -
Ведь рядом - психи тихие, неизлечимые.
Бывают психи разные -
не буйные, но грязные, -
Их лечат, морят голодом, их санитары бьют.
И вот что удивительно:
все ходят без смирительных
И то, что мне приносится, все психи эти жрут.
Куда там Достоевскому
с "Записками" известными, -
Увидел бы, покойничек, как бьют об двери лбы!
И рассказать бы Гоголю
про нашу жизнь убогую, -
Ей-богу, этот Гоголь бы нам не поверил бы.
Вот это мука, - плюй на них! -
они же ведь, суки, буйные:
Все норовят меня лизнуть, - ей-богу, нету сил!
Вчера в палате номер семь
один свихнулся насовсем -
Кричал: "Даешь Америку!" - и санитаров бил.
Я не желаю славы, и
пока я в полном здравии -
Рассудок не померк еще, но это впереди, -
Вот главврачиха - женщина -
пусть тихо, но помешана, -
Я говорю: "Сойду с ума!" - она мне: "Подожди!"
Я жду, но чувствую - уже
хожу по лезвию ноже:
Забыл алфавит, падежей припомнил только два...
И я прошу моих друзья,
чтоб кто бы их бы ни был я,
Забрать его, ему, меня отсюдова!
1965
Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.
- белый олеандр
- Специалист
- Сообщения: 2868
- Зарегистрирован: Ср май 18, 2022 6:50 pm
- Ваш ТИМ: бетанский этик
- Контактная информация:
Re: Любимые стихи
Прошедших лет обман
Яви собой однажды,
Я горьким стал от жажды,
Как над рекой бурьян.
По берегу иду,
Ищу с тобою встречи,
Но зажигает вечер
Последнюю звезду.
А жажда всё сильней,
А горечь всё жесточе,
И с дерева листочек
Уносит суховей.
Вечерняя звезда
Невидима к рассвету,
Уже такого лета
Не будет никогда.
(Виталий Волобуев)
Яви собой однажды,
Я горьким стал от жажды,
Как над рекой бурьян.
По берегу иду,
Ищу с тобою встречи,
Но зажигает вечер
Последнюю звезду.
А жажда всё сильней,
А горечь всё жесточе,
И с дерева листочек
Уносит суховей.
Вечерняя звезда
Невидима к рассвету,
Уже такого лета
Не будет никогда.
(Виталий Волобуев)
Однажды ваша жизнь промелькнет у вас перед глазами.
Сделайте так, чтобы вы захотели это увидеть (с)
Сделайте так, чтобы вы захотели это увидеть (с)
- белый олеандр
- Специалист
- Сообщения: 2868
- Зарегистрирован: Ср май 18, 2022 6:50 pm
- Ваш ТИМ: бетанский этик
- Контактная информация:
Re: Любимые стихи
Сключики писал(а):Письма римскому другу И.Бродский
(Из Марциала)
Нынче ветрено и волны с перехлестом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
чем наряда перемена у подруги.
Дева тешит до известного предела —
дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела:
ни объятья невозможны, ни измена!
* * *
Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
Все интриги, вероятно, да обжорство.
Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных —
лишь согласное гуденье насекомых.
* * *
Здесь лежит купец из Азии. Толковым
был купцом он — деловит, но незаметен.
Умер быстро — лихорадка. По торговым
он делам сюда приплыл, а не за этим.
Рядом с ним — легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Сколько раз могли убить! а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.
* * *
Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.
И от Цезаря далеко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники — ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.
* * *
Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела —
все равно что дранку требовать от кровли.
Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я — не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
он и будет протекать на покрывало.
* * *
Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
«Мы, оглядываясь, видим лишь руины».
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.
Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им…
Как там в Ливии, мой Постум, — или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?
* * *
Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще… Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.
Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.
* * *
Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
там немного, но на похороны хватит.
Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.
* * *
Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.
Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке — Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.
1972 г.
Один Макс, сильно любимый,
эти стихи обожал)
Однажды ваша жизнь промелькнет у вас перед глазами.
Сделайте так, чтобы вы захотели это увидеть (с)
Сделайте так, чтобы вы захотели это увидеть (с)
Re: Любимые стихи
.Осень
Межсезонье забито такими глухими ночами,
Что забитые ночи безвылазны сами собой,
И знакомые длинные руки дают на прощанье
И на ножках коротких тихонько уходят домой,
Растворяясь в натуре. Она, тяжела и бесцветна,
Постепенно становится рыжей, такая лиса,
Что глядит на людей без любви, но с печалью, и это
Не печаль настоящая, а выраженье лица
Алексей Сальников
как живёте, караси?
ничего себе, мерси ... (с)
ничего себе, мерси ... (с)
Re: Любимые стихи
кусок "Колыбельной трескового мыса"
Дверь скрипит. На пороге стоит треска.
Просит пить, естественно, ради Бога.
Не отпустишь прохожего без куска.
И дорогу покажешь ему. Дорога
извивается. Рыба уходит прочь.
Но другая, точь-в-точь
как ушедшая, пробует дверь носком.
(Меж собой две рыбы, что два стакана).
И всю ночь идут они косяком.
Но живущий около океана
знает, как спать, приглушив в ушах
мерный тресковый шаг.
Спи. Земля не кругла. Она
просто длинна: бугорки, лощины.
А длинней земли — океан: волна
набегает порой, как на лоб морщины,
на песок. А земли и волны длинней
лишь вереница дней.
И ночей. А дальше — туман густой:
рай, где есть ангелы, ад, где черти.
Но длинней стократ вереницы той
мысли о жизни и мысль о смерти.
Этой последней длинней в сто раз
мысль о Ничто; но глаз
вряд ли проникнет туда, и сам
закрывается, чтобы увидеть вещи.
Только так — во сне — и дано глазам
к вещи привыкнуть. И сны те вещи
или зловещи — смотря кто спит.
И дверью треска скрипит.
как живёте, караси?
ничего себе, мерси ... (с)
ничего себе, мерси ... (с)
Re: Любимые стихи
О переселении душ
В.В. Высоцкий
Кто верит в Магомета, кто - в Аллаха, кто - в Иисуса
Кто ни во что не верит - даже в черта, назло всем
Хорошую религию придумали индусы
Что мы, отдав концы, не умираем насовсем
Стремилась ввысь душа твоя
Родишься вновь с мечтою
Но если жил ты как свинья
Останешься свиньею
Пусть косо смотрят на тебя привыкни к укоризне
Досадно - что ж, родишься вновь на колкости горазд
И если видел смерть врага ещё при этой жизни
В другой тебе дарован будет верный зоркий глаз
Живи себе нормальненько
Есть повод веселиться
Ведь, может быть, в начальника
Душа твоя вселится
Пускай живешь ты дворником родишься вновь прорабом
А после из прораба до министра дорастёшь
Но, если туп, как дерево - родишься баобабом
И будешь баобабом тыщу лет, пока помрёшь
Досадно попугаем жить
Гадюкой с длинным веком
Не лучше ли при жизни быть
Приличным человеком?
Так кто есть кто, так кто был кем?- мы никогда не знаем
С ума сошли генетики от ген и хромосом
Быть может, тот облезлый кот - был раньше негодяем
А этот милый человек - был раньше добрым псом
Я от восторга прыгаю
Я обхожу искусы
Удобную религию
Придумали индусы!
В.В. Высоцкий
Кто верит в Магомета, кто - в Аллаха, кто - в Иисуса
Кто ни во что не верит - даже в черта, назло всем
Хорошую религию придумали индусы
Что мы, отдав концы, не умираем насовсем
Стремилась ввысь душа твоя
Родишься вновь с мечтою
Но если жил ты как свинья
Останешься свиньею
Пусть косо смотрят на тебя привыкни к укоризне
Досадно - что ж, родишься вновь на колкости горазд
И если видел смерть врага ещё при этой жизни
В другой тебе дарован будет верный зоркий глаз
Живи себе нормальненько
Есть повод веселиться
Ведь, может быть, в начальника
Душа твоя вселится
Пускай живешь ты дворником родишься вновь прорабом
А после из прораба до министра дорастёшь
Но, если туп, как дерево - родишься баобабом
И будешь баобабом тыщу лет, пока помрёшь
Досадно попугаем жить
Гадюкой с длинным веком
Не лучше ли при жизни быть
Приличным человеком?
Так кто есть кто, так кто был кем?- мы никогда не знаем
С ума сошли генетики от ген и хромосом
Быть может, тот облезлый кот - был раньше негодяем
А этот милый человек - был раньше добрым псом
Я от восторга прыгаю
Я обхожу искусы
Удобную религию
Придумали индусы!
Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.
-
Araucaria
- Магистр
- Сообщения: 2428
- Зарегистрирован: Ср июн 01, 2022 10:01 pm
- Награды: 2
- Ваш тип по психе-йоге: ФЛЭВ
Re: Любимые стихи
"В музее Льюиса Кэрролла"
В воскресный день с сестрой моей
Пырялись по наве.
Я поведу тебя в музей,
Как мюмзики в мове.
Мы видим город Петроград,
Он так свирлеп и дик.
Бежит матрос, бежит солдат,
Злопастный Брандашмыг.
Но взял он меч, и взял он щит,
И тот похвальный лист,
В глущобу путь его лежит,
Ульянов – гимназист.
Он стал под дерево и ждет
Семнадцать лет всего.
Летит ужасный Бармаглот,
Боится царь его!
Из зала в зал переходя,
Взы-взы – стрижает меч,
Вся жизнь великого вождя
Барабардает с плеч.
О светозарный мальчик мой –
Красноармейцев дар!
О храброславленный герой,
Как первый комиссар.
Варкалось. Хливкие шорьки,
Полотна кумача,
И хрюкотали зелюки,
Гвардейцы Ильича.
(© Дмитрий Красинько)
*насчёт автора(составителя) не уверена, но в 2 постах был указан этот*
В воскресный день с сестрой моей
Пырялись по наве.
Я поведу тебя в музей,
Как мюмзики в мове.
Мы видим город Петроград,
Он так свирлеп и дик.
Бежит матрос, бежит солдат,
Злопастный Брандашмыг.
Но взял он меч, и взял он щит,
И тот похвальный лист,
В глущобу путь его лежит,
Ульянов – гимназист.
Он стал под дерево и ждет
Семнадцать лет всего.
Летит ужасный Бармаглот,
Боится царь его!
Из зала в зал переходя,
Взы-взы – стрижает меч,
Вся жизнь великого вождя
Барабардает с плеч.
О светозарный мальчик мой –
Красноармейцев дар!
О храброславленный герой,
Как первый комиссар.
Варкалось. Хливкие шорьки,
Полотна кумача,
И хрюкотали зелюки,
Гвардейцы Ильича.
(© Дмитрий Красинько)
*насчёт автора(составителя) не уверена, но в 2 постах был указан этот*
гвоздь от противоположной стены
Re: Любимые стихи
ещё до школы я читал в книге с картинками этот стих и очень переживал гибельность хорошего (не факт, но может быть лет через десять в т.ч. из-за него мне было проще воспринять "распныйся и воскресый")
это было волнение по правде и героям.
значительно позже я прочёл весь стих и мне не зашло, но этот кусок - да, любимый.
отрывок «Смерть пионерки» Эдуард Багрицкий 1932
Нас водила молодость
В сабельный поход,
Нас бросала молодость
На кронштадтский лед.
Боевые лошади
Уносили нас,
На широкой площади
Убивали нас.
Но в крови горячечной
Подымались мы,
Но глаза незрячие
Открывали мы.
Возникай содружество
Ворона с бойцом -
Укрепляйся, мужество,
Сталью и свинцом.
Чтоб земля суровая
Кровью истекла,
Чтобы юность новая
Из костей взошла.
это было волнение по правде и героям.
значительно позже я прочёл весь стих и мне не зашло, но этот кусок - да, любимый.
отрывок «Смерть пионерки» Эдуард Багрицкий 1932
Нас водила молодость
В сабельный поход,
Нас бросала молодость
На кронштадтский лед.
Боевые лошади
Уносили нас,
На широкой площади
Убивали нас.
Но в крови горячечной
Подымались мы,
Но глаза незрячие
Открывали мы.
Возникай содружество
Ворона с бойцом -
Укрепляйся, мужество,
Сталью и свинцом.
Чтоб земля суровая
Кровью истекла,
Чтобы юность новая
Из костей взошла.
как живёте, караси?
ничего себе, мерси ... (с)
ничего себе, мерси ... (с)
Re: Любимые стихи
Дели
Чему учит нас Дели, мой свет?
Тому, как могущественны жара, нищета и лень.
И тому, что все распадется на пепел, мел, полиэтилен.
И тому, что все тлен
и все обратится в тлен.
Чему Дели учит меня? Тому, что бесценные километры я трачу зря,
Заедая пустотами пустоту, проще говоря,
Еду в Индию, чтобы помнить про этот год
что-нибудь, кроме утра пятого января.
Чему учит нас Индия? Тому, что молчанье речь,
расстояние лучший врач,
Того, чего не имеешь – не потерять,
что имеешь – не уберечь.
Так что обналичь и потрать свою жизнь до последней старости,
Проживи поскорее прочь.
Чему учит нас Дели, мой свет?
Тому, как могущественны жара, нищета и лень.
И тому, что все распадется на пепел, мел, полиэтилен.
И тому, что все тлен
и все обратится в тлен.
Чему Дели учит меня? Тому, что бесценные километры я трачу зря,
Заедая пустотами пустоту, проще говоря,
Еду в Индию, чтобы помнить про этот год
что-нибудь, кроме утра пятого января.
Чему учит нас Индия? Тому, что молчанье речь,
расстояние лучший врач,
Того, чего не имеешь – не потерять,
что имеешь – не уберечь.
Так что обналичь и потрать свою жизнь до последней старости,
Проживи поскорее прочь.
Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.
Re: Любимые стихи
Благодарю за всё. За тишину.
За свет звезды, что спорит с темнотою.
Благодарю за сына, за жену.
За музыку блатную за стеною.
За то благодарю, что скверный гость,
я всё-таки довольно сносно встречен -
и для плаща в прихожей вбили гвоздь,
и целый мир взвалили мне на плечи.
Благодарю за детские стихи.
Не за вниманье вовсе, за терпенье.
За осень. За ненастье. За грехи.
За неземное это сожаленье.
За бога и за ангелов его.
За то, что сердце верит, разум знает.
Благодарю за то, что ничего
подобного на свете не бывает.
За всё, за всё. За то, что не могу,
чужое горе помня, жить красиво.
Я перед жизнью в тягостном долгу,
и только смерть щедра и молчалива.
За всё, за всё. За мутную зарю.
За хлеб. За соль. Тепло родного крова.
За то, что я вас всех благодарю,
за то, что вы не слышите ни слова.
Борис Рыжий
За свет звезды, что спорит с темнотою.
Благодарю за сына, за жену.
За музыку блатную за стеною.
За то благодарю, что скверный гость,
я всё-таки довольно сносно встречен -
и для плаща в прихожей вбили гвоздь,
и целый мир взвалили мне на плечи.
Благодарю за детские стихи.
Не за вниманье вовсе, за терпенье.
За осень. За ненастье. За грехи.
За неземное это сожаленье.
За бога и за ангелов его.
За то, что сердце верит, разум знает.
Благодарю за то, что ничего
подобного на свете не бывает.
За всё, за всё. За то, что не могу,
чужое горе помня, жить красиво.
Я перед жизнью в тягостном долгу,
и только смерть щедра и молчалива.
За всё, за всё. За мутную зарю.
За хлеб. За соль. Тепло родного крова.
За то, что я вас всех благодарю,
за то, что вы не слышите ни слова.
Борис Рыжий
Re: Любимые стихи
Стихотворение, достойное того, чтобы выложить его второй раз))
Юрий Левитанский
Диалог у новогодней елки
— Что происходит на свете? — А просто зима.
— Просто зима, полагаете вы? — Полагаю.
Я ведь и сам, как умею, следы пролагаю
в ваши уснувшие ранней порою дома.
— Что же за всем этим будет? — А будет январь.
— Будет январь, вы считаете? — Да, я считаю.
Я ведь давно эту белую книгу читаю,
этот, с картинками вьюги, старинный букварь.
— Чем же все это окончится? — Будет апрель.
— Будет апрель, вы уверены? — Да, я уверен.
Я уже слышал, и слух этот мною проверен,
будто бы в роще сегодня звенела свирель.
— Что же из этого следует? — Следует жить,
шить сарафаны и легкие платья из ситца.
— Вы полагаете, все это будет носиться?
— Я полагаю, что все это следует шить.
— Следует шить, ибо сколько вьюге ни кружить,
недолговечны ее кабала и опала.
— Так разрешите же в честь новогоднего бала
руку на танец, сударыня, вам предложить!
— Месяц — серебряный шар со свечою внутри,
и карнавальные маски — по кругу, по кругу!
— Вальс начинается. Дайте ж, сударыня, руку,
и — раз-два-три,
раз-два-три,
раз-два-три,
раз-два-три!..
Юрий Левитанский
Диалог у новогодней елки
— Что происходит на свете? — А просто зима.
— Просто зима, полагаете вы? — Полагаю.
Я ведь и сам, как умею, следы пролагаю
в ваши уснувшие ранней порою дома.
— Что же за всем этим будет? — А будет январь.
— Будет январь, вы считаете? — Да, я считаю.
Я ведь давно эту белую книгу читаю,
этот, с картинками вьюги, старинный букварь.
— Чем же все это окончится? — Будет апрель.
— Будет апрель, вы уверены? — Да, я уверен.
Я уже слышал, и слух этот мною проверен,
будто бы в роще сегодня звенела свирель.
— Что же из этого следует? — Следует жить,
шить сарафаны и легкие платья из ситца.
— Вы полагаете, все это будет носиться?
— Я полагаю, что все это следует шить.
— Следует шить, ибо сколько вьюге ни кружить,
недолговечны ее кабала и опала.
— Так разрешите же в честь новогоднего бала
руку на танец, сударыня, вам предложить!
— Месяц — серебряный шар со свечою внутри,
и карнавальные маски — по кругу, по кругу!
— Вальс начинается. Дайте ж, сударыня, руку,
и — раз-два-три,
раз-два-три,
раз-два-три,
раз-два-три!..
Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.
Re: Любимые стихи
Успеть доиграть эту партию в кости,
и выигрыш сгрести со стола,
и листик, налипший на кончике трости,
отбросить движеньем ствола.
Лениво, уже ни на что не надеясь,
рукой прикрывая жилет,
смотреть, как нетрезвый развязный гвардеец
с усмешкой берёт пистолет.
Как чёрный зрачок поднимается...вишь-ка,
не шутит, подлец...твою мать...
прицелился...грохот!...промазал...мальчишка!
да где их учили стрелять?!
И, выпалив в землю, чтоб было красивей,
вручив секунданту лепаж,
сказать: я доволен, месье. Эй, Василий!
Домой! Подавай экипаж.
как живёте, караси?
ничего себе, мерси ... (с)
ничего себе, мерси ... (с)
- Скелл
- Активист
- Сообщения: 1281
- Зарегистрирован: Пт авг 26, 2022 9:22 am
- Ваш ТИМ: Самый лучший
- Ваш тип по психе-йоге: ВЛФЭ
Re: Любимые стихи
"Самые важные органы непарные,
самые близкие люди не сходятся,
сны уплывают и далее,
за ними приходит бесоница.
Может глупо бросаться словами
С концовкой на "ю"
Из религий: с месяцами,
с крестами, я выбираю твою
С ней, под маской карантинов,
и трассирующих, кирзовых лет,
войну, революцию минув,
Мы разделим с тобой обед.
И как-будто бы больше не немы,
И поддавшись своим голосам,
В конце предначертанной схемы,
Рукой проведу по твоим волосам.
С этой верой, введенной под кожу,
Умирая по трижды на дню,
Я конечно дальше продолжу,
Жить со словом с концовкой на "ю"." (с)
самые близкие люди не сходятся,
сны уплывают и далее,
за ними приходит бесоница.
Может глупо бросаться словами
С концовкой на "ю"
Из религий: с месяцами,
с крестами, я выбираю твою
С ней, под маской карантинов,
и трассирующих, кирзовых лет,
войну, революцию минув,
Мы разделим с тобой обед.
И как-будто бы больше не немы,
И поддавшись своим голосам,
В конце предначертанной схемы,
Рукой проведу по твоим волосам.
С этой верой, введенной под кожу,
Умирая по трижды на дню,
Я конечно дальше продолжу,
Жить со словом с концовкой на "ю"." (с)
Поставь идиота в игнор, сделай мир чище!
Re: Любимые стихи
все важные фразы
Ок Мельникова
все важные фразы должны быть тихими,
все фото с родными всегда не резкие
самые странные люди всегда великие,
а причины для счастья всегда не веские
самое честное слышишь на кухне ночью,
ведь если о чувствах — не по телефону,
а если уж плакать — так выть по-волчьи,
чтоб тоскливым эхом на полрайона
любимые песни — все хриплым голосом,
все стихи любимые — неизвестные
все наглые люди всегда ничтожества,
а все близкие люди всегда не местные
все важные встречи всегда случайные
самые верные подданные — предатели,
цирковые клоуны все печальные,
а упрямые скептики все — мечтатели
если дом уютный — не замок точно,
а квартирка старенькая в одессе
если с кем связаться — навеки, прочно
пусть сейчас не так всё, но ты надейся
да, сейчас иначе, но верь: мы сбудемся
если уж менять — так всю жизнь по-новому
что всего важнее — то не забудется,
а гениальные мысли всегда бредовые
кто ненужных вычеркнул — те свободные,
нужно отпускать, с кем вы слишком разные
ведь, если настроение не новогоднее,
значит точно не с теми празднуешь
Ок Мельникова
все важные фразы должны быть тихими,
все фото с родными всегда не резкие
самые странные люди всегда великие,
а причины для счастья всегда не веские
самое честное слышишь на кухне ночью,
ведь если о чувствах — не по телефону,
а если уж плакать — так выть по-волчьи,
чтоб тоскливым эхом на полрайона
любимые песни — все хриплым голосом,
все стихи любимые — неизвестные
все наглые люди всегда ничтожества,
а все близкие люди всегда не местные
все важные встречи всегда случайные
самые верные подданные — предатели,
цирковые клоуны все печальные,
а упрямые скептики все — мечтатели
если дом уютный — не замок точно,
а квартирка старенькая в одессе
если с кем связаться — навеки, прочно
пусть сейчас не так всё, но ты надейся
да, сейчас иначе, но верь: мы сбудемся
если уж менять — так всю жизнь по-новому
что всего важнее — то не забудется,
а гениальные мысли всегда бредовые
кто ненужных вычеркнул — те свободные,
нужно отпускать, с кем вы слишком разные
ведь, если настроение не новогоднее,
значит точно не с теми празднуешь
Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.
Кто сейчас на конференции
Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 13 гостей