да, так просто не отпускает...
был пересмотрена Одиссея 1997 с Ассанте
более подробно, без переосмысления, воссозданная история
но какую же ерунду нам приходилось смотреть в то время...
я выдвигала какие-то претензии Нолану
а в этом фильме и выдвигать-то нечему, Нолан - просто умничка!
движущиеся фигурки в заданных обстоятельствах
какая мотивация, какой психологизм? четвероклассник пересказывает Гомера
эмоции? отношения? намеки? вложенная философия?
увольте. кроме актерского каста нет больше никаких достоинств
но женщины коварные, это да. он так хотел домой, так хотел! а эти создания заставили семь лет жить на одном острове и два на другом
он сопротивлялся как мог, подумаешь, от него два ребенка у Цирцеи, два у Калипсо, но любил-то он Пенелопу, всякому понятно
приперся в Итаку и стал ныть "а верна ли мне она была 20 лет, вот это я больше всего боюсь узнать"
а мать в царстве Аида встретил и вообще не вздрогнул? удивился, солнце
какая рефлексия, не смешите мои подковы
и "Троя" с Брэдом Питтом
вот Ахиллес удивил, честно скажу
не только идеальное тело, но и независимость в поведении и суждениях
в прошлый просмотр мне запомнился только бой с Гектором и мирмидонцы (чвк вагнер)
а Одиссея там знаете, кто играет? Нед Старк
а вот вы знали, например, что у Гомера Елена ходила вокруг троянского коня и голосами жен солдат пыталась понять, не обман ли это?
(в фильмах этого нет, просто много статей на эту тему читаю сейчас)
рассказывает это сам Менелай Телемаху, приехавшему в Спарту, причём в присутствии Елены, которая сидит тут же и молчит. по его словам,
она трижды обошла коня, ощупывая полые бока, и звала героев по именам — каждого голосом его собственной жены. Внутри чуть не случилась катастрофа: Антикл открыл рот, чтобы отозваться, и Одиссей зажал ему челюсти руками и держал, пока Афина не увела Елену прочь. У Гомера он держит до тех пор, пока опасность не миновала; у поздних авторов появляется версия пожёстче — что Антикл в этих руках и задохнулся.
Самое интересное — мотив нигде не назван. Менелай излагает это как доказательство выдержки Одиссея, а не как обвинение жене, и добавляет, что её, должно быть, подтолкнуло божество. Рядом с ней при этом идёт Деифоб — её троянский муж после гибели Париса.
Парис убил Ахилла, Ахилл убил Гектора, Агамемнон вернулся с победой домой и был убит собственной женой, за то что привез наложницу и принес (еще во время Троянской войны) в жертву собственную дочь Ифигению, которая по одной из версий была дочерью самой Елены
всё смешалось в доме Облонских
...или застрелитесь, или повесьте пистолет на прежнее место...
Одессея - максимально нудное, устаревшее и скучное повествование, но Нолан как мог старался "оживить" эту лабуду. Для человека современного все эти мифы-сказки нереально тупы, алогичны и ущербны, что-либо почерпнуть в них нельзя. Нолан немного приукрасил героев, включая Одиссея. Из хитросделанного и безпринципного он стал таким праведником, прям святоша. Сын его показан каким-то тютей, который боится всего и вся и держится за мамину юбку до последнего. А мамка тут даже боевая)
Честно говоря, вот эти почти 3 часа - это, конечно, испытание, но ещё не пытка. Больше зависит где вы смотрите кино, если аймакс, то ещё ничего, но вот дома( хоть ложись и помирай. Тут очень много болтовни, прям очень сильно много, пустой и неестественной. Бесконечное бубубу под заунывную музыку.
Считаю, что ничего не потеряете, не посмотрев сие творение. Такое оно, на троечку с плюсом, т к.ничем тупой сюжет оригинала не перешибешь.
"Одиссея" развивается нелинейно. Сюжет закольцевывается, но об этом вы узнаете только потом. Не буду раскрывать всех изюминок. Но такой прием бьет в самое сердечко.
Помимо этого мы постоянно скачем по временным веткам. Настоящее и прошлое. Они постоянно переплетаются. Понять можно только по бороде Мэтта Дэймона )
...или застрелитесь, или повесьте пистолет на прежнее место...
мне кажется, я знаю секрет верности
чтобы женщина тебя ждала 20 лет, с ней должен быть плохой секс
тогда, думая, что секс - это вот это вот, она и не подумает изменять, потому что такого секса и не захочется в общем-то
а вот если бы он был по-настоящему хорошим любовником, вот это знание о своем желании, которое женщина уже испытала и которое хотела бы повторить, вот тогда бы она никого не ждала, а пошла бы искать классный секс, без всей этой мутатени верности
желание и знание о себе никому никогда не мешало иметь фаворитов и прочее, и не обязательно было называть их мужьями
дефицит опыта, названный добродетелью задним числом, всё просто
отсюда вывод - Одиссей на самом деле был плохим любовником, вернее, обыкновенным
Гомер на удивление молчалив насчёт того, что было между ними в постели
их главная сцена узнавания - загадка про кровать, вырубленную из корня оливы, вросшей в дом (в фильме заколка в виде Афины)
предмет мебели, который нельзя сдвинуть, как символ любви, вернее, супружества
мужчина, слонявшийся 20 лет где хотел, возвращается и первым делом требует доказательств её верности, а служанок, спавших с женихами, велит повесить, блюдёт, так сказать, чужую нравственность
Одиссей не вешает их сам. Он приказывает Телемаху зарубить их мечом, а Телемах решает, что меч для них слишком чисто, и вешает всех двенадцать в ряд. Отец отдаёт приказ, сын изобретает способ погнуснее. Наследственность блюстительства, так сказать, в действии, не ревность даже, а инвентаризация имущества, передаваемая по мужской линии.
Леся Михайловна писал(а): Ср июл 22, 2026 6:32 pm
чтобы женщина тебя ждала 20 лет, с ней должен быть плохой секс
тогда, думая, что секс - это вот это вот, она и не подумает изменять, потому что такого секса и не захочется в общем-то
это насколько надо быть глупой, чтоб не предположить, что секс с другим наверняка лучше
Ты меня любишь, я тебя тоже. Нам с тобой никто не нужен похоже.
Венера Медичи, считающаяся одной из лучших существующих классических скульптур, похищенная Наполеоном и до 1815 года находившаяся в Лувре, также была возвращена в Италию, во Флоренцию. Этот факт усилил стремление французов продвигать Венеру Милосскую как главное сокровище античного наследия во Франции. Многие художники и критики покорно восхваляли статую в качестве наивысшего проявления женской красоты. Однако среди недоброжелателей оказался живописец Пьер-Огюст Ренуар, который назвал скульптуру грубой и «большим жандармом» (grand gendarme).
fuck you
в одной игре Sir Whoopass: Immortal Death (2022) встретилось любопытное прочтение неизвестного положения рук Венеры
кстати, а вы никогда не задумывались, почему Венера Милосская, а не Афродита Милосская, когда она является скульптурой древнегреческой культуры? и найдена в Греции, а не в Италии. и принадлежит эллинистической традиции, а не периоду Римской Империи
...или застрелитесь, или повесьте пистолет на прежнее место...
в фильме главный предводитель без лица, только его устрашающая фигура в иссиня-черных доспехах и пугающий шлем
так вот история об этом шлеме (это деталь, придуманная Ноланом, если что, не Гомером)
7_n.jpg (19.9 КБ) 211 просмотров
собрав войско на Трою, у Агамемнона не встал не стало ветра в парусах
тысяча кораблей для похода застряли в порту при полном штиле (пишут, как результат гнева Артемиды. Агамемнон в азарте охоты убил священную лань богини и ещё имел наглость похвастаться, что стреляет лучше самой богини охоты. но есть версия, что она хотела предотвратить войну)
Агамемнон обращается к прорицателю Калхасу, и тот выносит приговор: единственная плата за ветер - жертва его собственной старшей дочери Ифигении, чем, кстати, подсаживает царя в политический капкан, если уж принес в жертву дочь, отступать не получится
Агамемнон сообщает девушке, что сватает ее за Ахилла. она прибывает на собственную казнь в свадебном облачении
есть более поздняя версия, что Артемида заменила на алтаре девушку ланью. но мы же трезвые люди, мы знаем, что было так, как было
так вот позвоночник на шлеме царя - хребет его дочери
и гибнет он от рук матери Ифигении, его супруги Клитемнестры, в тот момент, когда снимает шлем
Леся Михайловна писал(а): Ср июл 22, 2026 6:32 pm
мне кажется, я знаю секрет верности
чтобы женщина тебя ждала 20 лет, с ней должен быть плохой секс
...
какая любовь, я вас умоляю
Я думаю, истории, написанные "победителями" не могли в культурном контексте показать более правдивый сценарий, хотя жизнь пишет сценарии страшнее и подобный исход - не редкость, особенно, когда отсутствует понимание/ образование/ право выбора(((
Emily Wilson is the first woman to translate Homer's The Odyssey into English. She says she often found sexist language in previous translations by men which did not actually exist in the original ancient Greek. She believes that all translators have an agenda, but calling a translation feminist can marginalise it.
One thing he's definitely not known for is his female characters, who (let's just jump right into it) are lazily written, sidelined, and often killed.
...
An easily identifiable trope in Nolan's films is the "woman in the refrigerator." Coined by writer Gale Simone, the trope refers to a female character who is killed off or otherwise hurt for the purpose of motivating the male protagonist and moving the story forward. It has been prevalent in media for decades, particularly in comic books and their subsequent adaptations, but can be found across genres and frequently in Nolan's filmography. As far as women in refrigerators go, Nolan has a proclivity for the dead wife.
Меч доставая, Тана́тос отсечь собирается волос,
Душу твою отправляя в печальное царство Аида.
Рока врата открывая, забудешь ты славу и имя.
Вспомни, как пахнет душица на склонах крутых Геликона,
Как, овевая прохладой, спускается вечер на Аскру,
Ласточек свист оживленный приветствует жаркое лето.
Вспомни, как сладостны песни волнами рожденной Калипсо,
Как напрягаются ноги по камням в охотничьем пыле...
Мрачно и стыло предчувствуй Эребова сына дыханье.
Антон Долин (кинокритик, "иноагент") так восхвалял фильм, что меня, конечно, заинтересовало)
С Долиным мнения о кино и режиссёрах совпадают so-so.
Нолана не люблю, кроме его дебюта.
Интерес умеренный, пока в третьей очереди. Но посмотрю и отпишусь где-то тут.
Ragr писал(а): Вс авг 09, 2026 9:46 pm
Деймон понравился - такая ЧЛка у него 4х-мерная была )
да, вроде его в ЛИЭ типируют обычно
но поскольку это история, рассказана им самим, ясно же, что он приписал себе все мыслимые и немыслимые достоинства
вот например эпизод разорения Трои
наш херой лично отдирает служительницу культа от статуи (то, что это Одиссей, можно понять по его знаменитой шапочке)
так что ни в какие, предложенные Ноланом, раскаяния я не верю. всю жизнь делал, что хотел, когда понял, что не прокатит, сделал вид, что осознал
вот еще одна мозаика
Одиссей лично (опять в шапочке) под руку ведет на заклание Ифигению, дочь царя Агамемнона и Клитемнестры, чтобы боги даровали грекам попутный ветер отплыть в Трою за Еленой и Парисом. Девушка в свадебном одеянии, её обещали сосватать за Ахилла. В правом верхнем углу Артемида с ланью - лань окажется жертвой на алтаре, а Ифигению богиня перенесет далеко к варварам в крымскую Тавриду. Источники пишут, что это более поздняя додумка, никто конечно же никого никуда не перенес.
вот так, мозаика около 1 век до н.э.jpg (90.75 КБ) 83 просмотра
...или застрелитесь, или повесьте пистолет на прежнее место...
Ragr писал(а): Вс авг 09, 2026 9:46 pm
Деймон понравился - такая ЧЛка у него 4х-мерная была )
да, вроде его в ЛИЭ типируют обычно
но поскольку это история, рассказана им самим, ясно же, что он приписал себе все мыслимые и немыслимые достоинства
вот например эпизод разорения Трои
наш херой лично отдирает служительницу культа от статуи (то, что это Одиссей, можно понять по его знаменитой шапочке)
так что ни в какие, предложенные Ноланом, раскаяния я не верю. всю жизнь делал, что хотел, когда понял, что не прокатит, сделал вид, что осознал
Снимок экрана 2026-08-07 114040.png
Очень старался но никакой творческой БИ не высмотрел у Одиссея в фильме, да и у Дэймона тоже не особо чувствую.
Фреска хорошо, но вся история о захвате трои - это дела настолько минувших дней, что трудно это оценивать. Ясное дело что на закате бронзового века да и вообще всегда все, кто воюют - грабят, убивают, насилуют и жгут. Есть много примеров и в 21 веке.
Леся Михайловна писал(а): Ср июл 22, 2026 6:32 pm
мне кажется, я знаю секрет верности
чтобы женщина тебя ждала 20 лет, с ней должен быть плохой секс
тогда, думая, что секс - это вот это вот, она и не подумает изменять, потому что такого секса и не захочется в общем-то
а вот если бы он был по-настоящему хорошим любовником, вот это знание о своем желании, которое женщина уже испытала и которое хотела бы повторить, вот тогда бы она никого не ждала, а пошла бы искать классный секс, без всей этой мутатени верности
Хороший секс всегда бывает у женщины с тем, кого она любит (даже если он плохой любовник)
Верность в случае нелюбви и (в связи с этим) плохого секса вполне реальна, и наши прапрабабушки не дадут солгать.
Есть и другой вариант.
Чтобы женщина тебя ждала 20 лет, она должна испытывать от тебя зависимость. Маниакальную. И тогда мысль о плохом сексе ей даже в голову не придёт, она будет вспоминать его как хороший, отличный, каким бы он ни был, у неё будут свои ощущения, а все остальные уроды перед тем "сокровищем". И на них она себя разменивать не станет. Только в том случае, если она не считает их связь разорванной по какой-то причине. Тогда будет ждать. А если знает, что связи больше нет, может и по рукам пойти.
Для полноценной дискуссии) мне надо всё-таки фильм посмотреть.
Тем более, тема мне интересна.
Хотя что-то мне подсказывает, Нолан очередную чушь снял.
Ragr писал(а): Вс авг 09, 2026 9:46 pm
Деймон понравился - такая ЧЛка у него 4х-мерная была )
да, вроде его в ЛИЭ типируют обычно
но поскольку это история, рассказана им самим, ясно же, что он приписал себе все мыслимые и немыслимые достоинства
вот например эпизод разорения Трои
наш херой лично отдирает служительницу культа от статуи (то, что это Одиссей, можно понять по его знаменитой шапочке)
так что ни в какие, предложенные Ноланом, раскаяния я не верю. всю жизнь делал, что хотел, когда понял, что не прокатит, сделал вид, что осознал
Снимок экрана 2026-08-07 114040.png
Очень старался но никакой творческой БИ не высмотрел у Одиссея в фильме, да и у Дэймона тоже не особо чувствую.
Фреска хорошо, но вся история о захвате трои - это дела настолько минувших дней, что трудно это оценивать. Ясное дело что на закате бронзового века да и вообще всегда все, кто воюют - грабят, убивают, насилуют и жгут. Есть много примеров и в 21 веке.
версия ЛИЭ - это скорее гомеровский Одиссей
а Мэтт Деймон на мою имху Драй какой-то, у меня на Драев не стоит, как типировочный признак
а вот по поводу того, что трудно оценивать, не соглашусь
вообще,"Одиссея" такая штука, на мой взгляд, что обнажает в каждый период читающего/смотрящего её человека что-то свое
для меня вопросы несправедливости очень остры на данный момент, поэтому тут фрески как вещдоки
все эти мифы действительно настолько подвижная штука, что каждому вольно выстраивать свою версию событий
я выбираю смотреть правде в глаза, пока готова делать это
...или застрелитесь, или повесьте пистолет на прежнее место...
приведу здесь рецензию современной переводчицы "Одиссеи" Эмили Уилсон
я во многом-премногом с ней согласна, особенно касательно двойной морали
Экшен-экранизация древнегреческой поэмы Гомера, снятая Кристофером Ноланом за 250 миллионов долларов, — занимательный способ на несколько часов спрятаться от жары. Характерные для Нолана скачки и повороты в структуре повествования здесь сравнительно легко отслеживать, и для «Одиссеи» — истории, состоящей из вложенных друг в друга историй, — они вполне уместны. Моим детям-подросткам фильм понравился. В отличие от некоторых других картин Нолана, «Одиссея» не скучна — благодаря исходному материалу, который невозможно испортить полностью. Это подходящее для семейного просмотра аудиовизуальное зрелище — что-то вроде изощренного фейерверка в честь Дня Независимости, примерно с таким же уровнем повествования и эмоциональной глубины.
Как и в предыдущих фильмах, Нолана интересуют разрывы пространства и времени, магия, трюки, мастерство, технологии, соперничество, подмена, маски, недопонимание, то, что мы помним, и то, что предпочитаем забыть. И снова выживание изображается как своего рода триумф. И снова перед нами длинные, вызывающие клаустрофобию сцены утопления и спасения из воды в последний момент, а также впечатляющие с технической точки зрения эпизоды, в которых здания охватывает огонь, а транспортные средства взрываются. И снова мы наблюдаем за отчаянными попытками мужчины вернуть и/или отомстить за женщину — объект своей любви. Я надеялась, что близость Нолана к этим гомеровским темам подтолкнет его к новым творческим высотам и позволит создать более правдоподобных персонажей. Но в «Одиссее» мы вновь видим привычное для него сочетание грандиозности и поверхностности.
У меня не было под рукой банки с воском для ушей — тем самым, которым вечно встревоженный Еврилох в исполнении Химеша Пателя, обреченный помощник Одиссея, пользуется, чтобы благополучно проплыть мимо сирен, — и потому мне пришлось выдержать весь грохот от ударов палок, посохов, мечей, скрежет доспехов, раскаты грома, рев разбивающихся волн, крики, рушащиеся дворцы и горящие храмы. Но, в отличие от героя Мэтта Деймона — не заткнувшего уши воском Одиссея, которого привязывают к мачте и провозят мимо сирен, то есть обнаженных женщин, возлежащих на каких-то неудобных с виду скалах, — я смотрела на кораблекрушения и кровопролития, не испытывая ни малейших душевных мук. Мои глаза оставались сухими даже при виде пса Аргоса, чью умилительность в щенячьем возрасте предсказуемо выкрутили на максимум в угоду нашему времени, столь любящему животных. Вот бы и к человеческим персонажам отнеслись с такой же серьезностью.
Гомеровский эпос уже сам по себе был адаптацией. В поэме использовалась сравнительно новая технология, письменный алфавит, чтобы переработать существующие мифологические традиции и переосмыслить историю возвращения ветерана домой так, чтобы она отвечала сложным проблемам грекоязычного мира архаической эпохи — времени миграции, колонизации и урбанизации. Одними греческими общинами VII века до нашей эры управляла олигархия, другими — единоличный правитель. Поэма прослеживает напряжение между потребностями и желаниями групп людей — спутников Одиссея или женихов его супруги Пенелопы — и стремлениями одного могущественного и хитроумного человека, который хочет властвовать над всеми ними и обрести для себя вечную славу.
В эпоху культурных и технологических перемен поэма исследует мечту о возвращении назад не только в пространстве, но и во времени, одновременно показывая опасности и цену такого возвращения. Она размышляет о трудностях встречи с незнакомцами: о том, как войти в чужой дом и как принять или отвергнуть чужака в своем. Параллели с современностью очевидны, и фильм Нолана намекает на некоторые из них — местами интересно, хотя и бессистемно. Но его замысел слишком невнятен, а персонажи слишком плохо проработаны, чтобы фильм смог воплотить те большие идеи, которые как бы обещает. Зато масштабные взрывы и огромные великаны удаются ему превосходно.
Адаптации не обязаны (и не должны) следовать оригиналу с точностью, хотя бы отдаленно сопоставимой с точностью перевода. Некоторые из лучших адаптаций радикально преобразуют исходный материал или сопротивляются ему, предлагая то, что литературный критик Гарольд Блум называл «сильными неверными прочтениями» своих предшественников. Самые запоминающиеся творческие отклики на «Одиссею» — «Елена» Еврипида, «Энеида» Вергилия, «Потерянный рай» Мильтона, «Улисс» Джойса, «Омерос» Уолкотта, «Пенелопиада» Этвуд, «Цирцея» Мадлен Миллер или пьеса Лизы Питерсон, действие которой происходит в современном лагере мигрантов, — пересматривают структуру, повествование и ценности поэмы.
В теории Нолан, похоже, понимает и поставленную перед ним задачу, и связанные с ней опасности. Его первый полнометражный фильм «Преследование» (1998) был сильным черно-белым триллером о притягательности и опасности слежки за незнакомцами в пространстве и времени. «Преследование» как будто говорит нам: охотник с большой вероятностью сам превратится в добычу, если у потенциального преследователя нет ясной идентичности, кроме неуместной веры в собственную изобретательность. Но знать, каких соблазнов следует избегать, — не то же самое, что действительно их избегать. Люди Одиссея убеждаются в этом на собственном горьком опыте, когда убивают священных быков бога Солнца. Гомеровский Одиссей возвращается домой, потому что способен, пусть и на время, подавить собственные желания: желание мяса и вина, своей жены, власти над домом и землей, кровопролития, победы над временем и угрозой забвения, бессмертного и славного имени.
Но в нолановской версии «Одиссеи» нет никакой сдержанности: каждая секунда до отказа набита событиями, светом и шумом, и ничто здесь не существует в человеческом масштабе.
Зрелище Нолана грозит заглушить историю, точно так же, как возвышающиеся волны винно-темного моря, скорее серого, чем пурпурного, грозят поглотить корабль его героя. Визуально эта «Одиссея» часто напоминает другие экранизированные «эпосы» XXI века, прежде всего трилогию Питера Джексона «Властелин колец». Посещение царства мертвых напомнило мне вылазки за Стену в «Игре престолов». В финале один из персонажей отправляется «уплыть за закат», и я ожидала, что все вокруг заговорят на эльфийском. В фильме нет и следа стильной аскетичности «Возвращения» Уберто Пазолини (2024), где покрытый шрамами, отчаявшийся и почти обнаженный Рэйф Файнс с противоречивыми чувствами возвращается домой к убедительно несчастной Жюльет Бинош. Не располагая бюджетом на богов и спецэффекты, тот фильм предлагал задуматься, что останется от «Одиссеи» и ее героя, если снять с них все лишнее и оставить лишь сухожилия и голодное сердце. Нолан же предлагает нам шведский стол по системе «все включено».
Расово нейтральный кастинг нолановской «Одиссеи» в некоторых кругах предсказуемо вызвал возмущение. Но ничего прогрессивного в нем нет. Большинство небелых актеров — Зендея, Лупита Нионго, Химеш Патель, Кори Антонио Хокинс, Трэвис Скотт — играют вариации на тему «чернокожего лучшего друга», единственная функция которого — помогать белому главному герою. Скотт в роли итакского аэда Фемия выкрикивает несколько слов и колотит палкой, но ему не дают ни спеть, ни рассказать историю, ни сыграть на лире. Самая мелодичная нота в перкуссионном саундтреке — звон натягиваемой тетивы лука Одиссея (прекрасный звуковой образ лучника-музыканта, заимствованный из поэмы). Двойная роль Нионго — Елены и Клитемнестры — прописана до крайности скупо: за несколько минут экранного времени она должна изобразить череду коротких сцен с женщинами-жертвами — возмущенную мать, потерявшую ребенка, жену, терпящую жестокое обращение, и раскаявшуюся прелюбодейку.
Благодаря исходному материалу женских персонажей здесь больше, чем в большинстве фильмов Нолана. Но ни одной из них почти нечего сказать — в отличие от героинь поэмы. Гомеровская Калипсо произносит великолепную, гневную, почти оперную речь о двойных стандартах среди богов: боги-мужчины могут похищать и насиловать любую смертную женщину, какую пожелают, но стоит богине попытаться сделать то же самое, как Зевс и его приспешники тут же рушат все ее планы.
Это остроумное и комичное искажение мифологических «фактов»: слушатели поэмы знают, что смертную жертву у Калипсо отнимает прежде всего Афина, то есть божество женского пола, а Гермес, которому она жалуется, — всего лишь посланник. И Эос, богине утренней зари, как нам напомнили всего несколькими строками ранее, божественный патриархат вовсе не запретил удерживать при себе Тифона.
Калипсо в исполнении Шарлиз Терон выглядит великолепно, но она никогда не гневается, не шутит, не искусна в риторике и никогда не охвачена похотью к своей неряшливой смертной жертве. Она скорее бесплатный психотерапевт: с помощью снадобий врачует душу измученного Одиссея, страдающего от посттравматического расстройства, и любезно выслушивает его бессвязный рассказ о своих несчастьях.
Точно так же Пенелопа Гомера ярко и подробно рассказывает переодетому Одиссею свой сон: орел убивает гусей в ее дворе, а затем объясняет, что гуси — это ее женихи, которых вскоре перебьет вернувшийся муж. Но во сне Пенелопа плачет, и это позволяет предположить, что возвращение Одиссея и скорое завершение ее долгого ожидания мужа, подобного ожиданию невесты, вызывают у нее удивительную смесь противоречивых чувств. Пенелопе Нолана сны не снятся. Лицо Энн Хэтэуэй по-прежнему необычайно выразительно, а сама она выглядит прекрасной и загадочной, мы видим ее преимущественно сквозь завесу хитроумной декорации, отделяющей женскую половину от главного зала. Но сценарий не дает ей никакого занятия, кроме тоски по Мэтту Деймону, причины которой остаются неизвестными. Между супругами нет ни химии, ни чего-либо общего. Во время всех своих странствий преданный жене Одиссей не расстается с маленькой фигуркой, изображающей Пенелопу, наподобие волчка, который держит при себе Леонардо Ди Каприо в «Начале». Настоящая женщина едва ли интереснее этой куклы.
Изображать богов в кино и при этом не скатиться в нелепость «Битвы титанов» — непростая задача, так что Нолан, возможно, поступил разумно, исключив их из фильма. Даже скупо прописанная Афина в исполнении Зендеи оказывается уязвимой жертвой войны или, быть может, проекцией совести Одиссея, а не коварной и кровожадной богиней войны. Другие богини появляются эпизодически — Калипсо, сирены-тюлени, Цирцея, Сцилла и Харибда, — но ничто не указывает на то, что мы должны распознать в них богинь. Посейдон, Гермес и Гелиос лично не появляются, хотя страшных бурь и кораблекрушений хватает. Один из моих любимых моментов — когда Зендея уверяет Деймона, что смертным совсем не трудно понять богов: «Кому непонятен гром? Огонь?» Но фильм хочет усидеть на двух стульях. Богов здесь нет, однако кораблекрушения и смерть изображаются как неизбежное следствие ослепления сына Посейдона и поедания быков бога Солнца. Закон Зевса представлен как нечто принципиально важное, но самого Зевса нет. Нолановская картина мира недостаточно широка, чтобы вместить либо настоящих богов, либо настоящих людей, которые могли бы отличаться от нас.
Зато есть великаны, в том числе Полифем (здесь — одинокий циклоп) и несколько чрезмерно разодетых лестригонов. Цирцея, которую Саманта Мортон играет с земной энергией, напоминает Бабу-ягу в домике из «Гензеля и Гретель»; она прибегает к чрезвычайно трудоемкой разновидности пластической хирургии, чтобы превратить жадных спутников Одиссея в свиней, которыми они и без того являются. Пожиратель лотоса здесь всего один, хотя тема амнезии, как и следовало ожидать, приобретает новое значение. Знаменитые сцены проносятся одна за другой: Сцилла и Харибда угрожают кораблю, Эвриклея узнает шрам на ноге Одиссея, Антиной швыряет подставку для ног в переодетого героя.
Некоторые примечательные эпизоды эпоса отсутствуют: фильм пропускает остров Схерия, где живет отзывчивая царевна Навсикая и где гомеровский Одиссей рассказывает гостеприимным феакам небылицы о своих приключениях. В этом максималистском фильме нет места ничему столь обаятельно обыденному и камерному, как стирка Навсикаи и ее девичьи мечты о муже. Седовласый Одиссей Деймона не отличается ни талантом рассказчика, ни умением флиртовать. Но важнее другое: появление дружелюбной, богатой и культурно развитой чужеземной страны еще больше запутало бы и без того невнятную предпосылку фильма, согласно которой эта голливудская версия микенской Греции — единственная «цивилизация» в мире, единственное место, где еще кое-как помнят, что по закону Зевса странников и нищих следует принимать с гостеприимством.
Костюмы, доспехи, корабли и архитектура представляют собой мешанину, что вполне соответствует поэме Гомера: она и сама возникла из многих поколений устных рассказов и вобрала в себя фрагменты разных эпох, диалектов и традиций. Гомеровский греческий тоже представляет собой языковую смесь, хотя это всегда метрическая поэзия, а не язык, на котором кто-либо когда-либо действительно говорил. Несмотря на искусственно раздутое возмущение в интернете, в попытке фильма приблизить речь героев к современному американскому разговорному языку нет ничего изначально неправильного. Раз уж сценарий написан не на гомеровском греческом и даже не английскими метрическими стихами, вполне можно использовать что-то вроде разговорного американского английского. Но писать диалоги Нолан не умеет. Речь героев постоянно служит объяснению сюжета, лишена юмора и совершенно плоская. Попытки добиться энергичного звучания — «Мой отец возвращается домой» или «Давайте уберемся с этого чертова пляжа» — неловко соседствуют с напыщенными размышлениями: «Да, моя царица. Нарушение закона Зевса распространяется, словно чума. Наш бронзовый век рушится, и, возможно, он не вынес бы вида развалин, оставшихся после содеянного. Нигде. И менее всего — у себя дома».
Как принято говорить на церемониях награждения, я была глубоко польщена, узнав, что Нолан прочитал по меньшей мере первую строку моего перевода «Одиссеи», выполненного пятистопным ямбом. По крайней мере в одном интервью он процитировал мою версию первой строки поэмы: «Расскажи мне о сложном человеке». Но мне было бы стыдно написать хоть одну часть этого сценария. Увы, Одиссей Деймона вовсе не сложен, не хитер и не изобретателен. Один из самых смешных и знаменитых трюков Одиссея у Гомера состоит в том, что он говорит Полифему, будто его зовут «Никто». Когда ослепленный великан зовет соседей на помощь, другие циклопы успокаиваются, узнав, что его мучает «Никто». В фильме Одиссею не приходится перехитрять Полифема, потому что циклоп здесь — лишенная разума марионетка. Одноглазого великана Нолана, который только рычит и хрюкает, называют «оно»; он почти не разговаривает, не напивается и не имеет ни соседей, ни любимой овцы.
Что, пожалуй, еще удивительнее для режиссера «Оппенгеймера», неуклюжий Одиссей Деймона, похоже, лишен и технической смекалки — polymēchania. Он не сооружает супружеское ложе из дерева, растущего внутри его дома, что, впрочем, было бы напрасной тратой сил, поскольку он, кажется, почти никогда не спит и не занимается сексом. Плот, на котором он уплывает от Калипсо, кое-как сколочен из нескольких коряг — в отличие от подробно описанных у Гомера рубки леса и строительства судна. Мы не видим ни проектирования, ни сооружения Троянского коня: вместо этого безвкусный, плохо сконструированный конь, к тому же без колес, возникает на продуваемом ветром берегу, словно его сбросили туда с дрона. Вероятно, режиссер немало думал о трудностях перемещения крупных и громоздких предметов по труднопроходимой местности, пока таскал свои камеры IMAX по многочисленным сложным локациям фильма.
Самое очевидное новое прочтение, которое Нолан привносит в исходный материал, — побочная сюжетная линия, основанная на эпизоде из «Энеиды». В нем рассказывается, как троянцев обманом заставили втащить Троянского коня (изобретение «жестокого Улисса») в город благодаря интригам греческого двойного агента по имени Синон, чье имя означает «вредоносный» / «пагубный». В отличие от сравнительно положительного изображения хитроумия в гомеровской «Одиссее», Вергилий представляет Улисса жестоким и хищным, а Синона — его коварным сообщником.
В фильме Нолана Синона играет Эллиот Пейдж, и он не только не злодей, но, напротив, нравственный центр картины. На Троянскую войну его вербуют еще отважным юнцом благодаря злым козням подростка-уклониста Антиноя, которого во взрослом возрасте играет обаятельно-скользкий Роберт Паттинсон. Главная эмоциональная арка фильма связана с запоздалым осознанием Одиссея: он причастен к тому, что Синона использовали, поскольку не рассказал ему правду о замысле с Троянским конем. Когда память возвращается к Одиссею, его начинает терзать чувство вины.
Фильм не разбирается с моральными дилеммами, которые сам же создает своим сюжетным нововведением. Например, почему так важно, рассказал ли Бэтмен всю правду доблестному Робину, если того в любом случае должны были немедленно убить? Или зачем безгрешному Синону вообще участвовать в этом заговоре, если разграбление Трои было настолько чудовищным, как показано в фильме? Ложь Одиссея Синону не становится причиной Троянской войны, а троянцы, надо полагать, все равно втащили бы коня в город — как они и делают в «Одиссее» Гомера. Эта путаная сюжетная линия навязана фильму, чтобы Нолан мог в очередной раз назидательно изложить свою мысль о современном англоязычном мире: ложь и ксенофобия, с которыми сопровождались война с терроризмом и Brexit, положили начало культурному упадку, который теперь уничтожает ценности, наиболее дорогие «нам».
Другое крупное дополнение Нолана к гомеровскому повествованию — постоянные упоминания угрозы «нашей цивилизации» со стороны «народов моря». Это ныне опровергнутая теория XIX века о морских племенах, которые якобы напали на Египет примерно в 1200 году до нашей эры и одновременно стали причиной приблизительно совпавшего по времени краха микенской греческой культуры. «Наша цивилизация подверглась нападению», — стенает Пенелопа. Одиссей утешает ее, обещая, что «цивилизация бронзового века», включая письменность, восстанет из пепла. Современный научный консенсус, о котором Нолан, очевидно, знает, состоит в том, что никаких единых «народов моря» не существовало, а переход грекоязычного мира в XI веке до нашей эры от более централизованной и письменной дворцовой культуры микенцев к раздробленным общественным образованиям раннего железного века был вызван целым рядом факторов, включая изменение климата, землетрясения и внутренние волнения. Нолан использует эти конкурирующие исторические теории, чтобы создать характерный для него сюжетный поворот, связанный с личностью «народов моря». Я не стану его раскрывать, хотя вы, вероятно, и сами сможете догадаться.
Закон Зевса — это разновидность древнегреческой ксении: идеализированных отношений между незнакомцами, хозяевами и гостями, которые должны относиться друг к другу с взаимным уважением, создавая тем самым многопоколенческие связи между неродственными семьями. В фильме ксения пропущена через современные американские представления о важности благотворительности: богатые должны милостиво относиться к бедным и голодным рядом с ними, не обязательно при этом делая что-либо для устранения самой бедности.
Многие неявно выраженные ценности фильма прямо противоречат ценностям гомеровской поэмы. Обман, разжигание войны, внебрачный секс, жестокость к животным, насилие над женщинами и стремление к почету — все, что в мире Гомера вполне допустимо, — в этой версии считается очень плохим. Само по себе это не проблема.
Проблема возникает, когда собственные ценности и мировоззрение фильма не складываются в единое целое, а мотивы персонажей не имеют смысла даже в рамках установленной им логики.
В нолановской «Одиссее» массовое убийство с помощью хитрости, технологий и оружия представлено как зло, когда греки убивают троянцев, нарушивших ксению, но как благо, когда Одиссей убивает женихов, также нарушивших ксению. Присвоить себе нечто, оставленное Одиссеем и его спутниками, естественно и простительно, когда троянцы заявляют права на коня, но противоестественно и непростительно, когда женихи заявляют права на дворец, пищу, вино и жену Одиссея. С незнакомцами на Итаке следует обращаться милостиво и доброжелательно, поскольку они могут оказаться переодетыми богами; зато незнакомцы в чужих землях почти всегда чудовищны, и их следует ослеплять, грабить и убивать.
Бросить вызов богам благородно и отважно, когда Одиссей ослепляет Полифема, сына Посейдона, но глупо и алчно, когда Еврилох поедает быков Солнца. Обман плох, когда Одиссей обманывает Синона или женихи обманывают Телемаха, но хорош, когда Телемах и Одиссей обманывают женихов. Делиться хорошо, и мы видим, как Одиссей садится за весло рядом со своими людьми; однако единоличная власть тоже однозначно хороша, а те, кто бросает вызов монархии или автократии либо пытается съесть больше положенной порции, оказываются либо злодеями, как женихи, либо глупцами, как Еврилох. В любом случае они должны умереть.
Сражаться и убивать ради накопления богатства, как это делает Агамемнон, плохо. Сражаться и убивать ради сохранения уже приобретенного богатства — хорошо, даже если оно само было добыто на войне. Любое из этих нравственных противоречий могло бы стать интересной и плодотворной темой для фильма. Но Нолан позволяет обрывкам незавершенного набора больших идей кружиться в эпическом водовороте, не оставляя нам какой-либо прочной, конкретной человеческой опоры, за которую мы могли бы ухватиться.
«Одиссея» Гомера ясно и трогательно передает чувства, истории и точки зрения нескольких товарищей и подчиненных Одиссея, в том числе Еврилоха и порабощенного свинопаса Эвмея. В детстве Эвмея похитили, продали торговцам людьми и обратили в рабство, но он мечтает, что его давно пропавший поработитель Одиссей однажды вернется и подарит ему собственный дом. В фильме ни у одного из этих второстепенных персонажей нет собственной личности. Ментор в исполнении Райана Херста, помогающий Телемаху, которого играет Том Холланд, — не переодетая богиня, а просто услужливый бородач; Еврилох — не озлобленный соперник Одиссея, а еще один услужливый бородач. Джон Легуизамо изо всех сил старается сыграть роль Эвмея, которого теперь наделили катарактой, чтобы он не смог узнать Одиссея раньше нужного момента, но сценарий Нолана не дает актеру никакого материала. Единственное желание этого «слуги» (так в фильме предпочитают называть «раба») — сделать жизнь Одиссея более удобной. Но Одиссей Деймона все равно остается несчастным, упрямо шагая прямо на камеру через очередной прекрасный пейзаж.
Троянская война здесь — отклонение от нормы, вина безликого и чудовищного Агамемнона, того самого, что носит странный костюм Дарта Вейдера и потерпел крах как американский семьянин, убив собственную дочь. Одиссей — идеализированный вождь, который никогда добровольно не подверг бы своих людей опасности: его глупые спутники сами настаивают на том, чтобы проверить хижину Цирцеи, а он любезно отправляется их спасать, не задерживаясь ради секса с богиней даже на час, не говоря уже о целом волшебном годе. Одиссеем Деймона движут главным образом тревога и чувство вины, хотя он также стремится защитить своего сына. Холланд хорошо играет бестолкового двадцатилетнего юношу, которому по поведению скорее двенадцать.
Но изображение Одиссея как полководца поневоле лишает вымышленный мир фильма всякого смысла. Нам не показывают, что война или убийство — это зло; нам показывают лишь, что хорошие мужчины иногда чувствуют себя из-за них плохо, а это совсем другой тезис. Любое серьезное изображение насилия, древнего или современного, должно показывать точку зрения не только тех, кто его совершает, но и его жертв. Поэмы Гомера легко справляются с этой задачей, Нолан — нет. Троянцы обезличены масками; мы не знаем ни имени, ни лица ни одного из них. Руки Одиссея и Телемаха обагряются кровью лишь в самых праведных, почти компьютерно-игровых сценах убийства, и гибель их жертв — будь то троянцы, великаны, женихи или рабы — не вызывает у нас ни жалости, ни ужаса. Во время разграбления Трои, которое он, как предполагается, сам и организовал, Одиссей растерянно и с ужасом оглядывается вокруг, будто никогда прежде не видел массовой резни.
При этом нас призывают презирать главного жениха Пенелопы Антиноя, чье имя означает «противоположный по уму», за трусость, ложь и интриганство. Фильм одновременно хочет, чтобы мы ужасались войне, и предлагает наслаждаться экшен-сценами, в которых воин поневоле наконец берет в руки лук и начинает кровавую бойню. Резня женихов — вероятно, самый увлекательный эпизод фильма. Неистовый злодей Антиной — Паттинсон единственный на площадке, кто, кажется, получает хоть какое-то удовольствие, — безусловно заслуживает быть заколотым кинжалом Синона, но также заслуживает одного из «Оскаров», которые прольются на этот фильм, словно золотой дождь Зевса.
В нолановской «Одиссее» отсутствует многое из того, что делает поэму великой. В ней нет ничего убедительного о времени, памяти, истории, войне или о связи между славным возвращением одного воина и жизнями его семьи, противников, товарищей, друзей и соседей. В ней нет психологической, эмоциональной, политической и этической глубины. Ее повествовательная структура построена на дешевых ухищрениях. Сценарий чудовищен. Ни у одного персонажа нет убедительных причин говорить или поступать так, как он говорит и поступает. Сексуальных сцен нет, а вся еда выглядит отвратительно.
Самая тревожная этическая проблема нолановской «Одиссеи» связана с решением снимать часть фильма на оккупированной территории Западной Сахары, тем самым нормализуя продолжающееся насилие против коренного народа сахрави. Особенно возмутительно, что Нолан использовал эту землю всего лишь как эффектный визуальный фон для фильма, который ставит в центр, возвеличивает и оправдывает героя территориальной войны благодаря его запоздалому и лишь частичному признанию собственной вины.
И все же, несмотря на все это, выход «Одиссеи» остается событием, которое стоит приветствовать. В эпоху, которую нам называют эпохой стриминга, этот эпос возвращает зрителей в кинотеатры. Во времена, которые нам описывают как период падения грамотности и «смерти гуманитарных наук», переводы «Одиссеи», включая мой, сметают с полок. Кто-то из тех, кто купит книгу или придет в кино ради Тома Холланда, возможно, затем начнет изучать древнегреческий. Быть может, фильм убедит нескольких университетских управленцев не сокращать кафедры литературы, языков и истории. Нолан, изучавший английскую литературу в Университетском колледже Лондона, где студенты до сих пор читают «Одиссею» на первом курсе как один из «основополагающих текстов», изо всех сил старается снова приучить широкую публику к чтению, и за это я ему благодарна.
...или застрелитесь, или повесьте пистолет на прежнее место...
Так это ж фрески 1 века до нашей Эры, а гипотетическая Троянская война - это 12 век до нашей эры. Ну так себе вещьдок. Я думаю этот вещьдок больше показывает мировозрение людей той эпохи, когда делалась фреска. Это как делать выводы о Анне Болейн, скажем, смотря сегодняшнюю экранизацию Нетфликса с темнокожей актриссой в главной роли.
мораль выковывалась веками
и добралась до нас в таком виде
изображение - факт, письменный текст - факт
это то, на базе чего можно выстраивать суждения
автор фрески предложил свою трактовку, Нолан - свою
фреске я верю, Нолан не убедителен, но и он - всего лишь дитя своего времени
...или застрелитесь, или повесьте пистолет на прежнее место...
Леся Михайловна писал(а): Ср июл 22, 2026 6:32 pm
мне кажется, я знаю секрет верности
чтобы женщина тебя ждала 20 лет, с ней должен быть плохой секс
тогда, думая, что секс - это вот это вот, она и не подумает изменять, потому что такого секса и не захочется в общем-то
а вот если бы он был по-настоящему хорошим любовником, вот это знание о своем желании, которое женщина уже испытала и которое хотела бы повторить, вот тогда бы она никого не ждала, а пошла бы искать классный секс, без всей этой мутатени верности
Хороший секс всегда бывает у женщины с тем, кого она любит (даже если он плохой любовник)
не думаю, что это у всех так
как раз наоборот, у женщины часто плохой секс именно потому, что она любит
Есть и другой вариант.
Чтобы женщина тебя ждала 20 лет, она должна испытывать от тебя зависимость. Маниакальную. И тогда мысль о плохом сексе ей даже в голову не придёт, она будет вспоминать его как хороший, отличный, каким бы он ни был, у неё будут свои ощущения, а все остальные уроды перед тем "сокровищем". И на них она себя разменивать не станет. Только в том случае, если она не считает их связь разорванной по какой-то причине. Тогда будет ждать. А если знает, что связи больше нет, может и по рукам пойти.
что значит "маниакальную зависимость"? приведите пример
как фанатки Жени Белоусова или битлов?
мне трудно оценивать то, что я лично не испытывала
насколько возможна длительность подобной зависимости?
мне странно думать, что 20 лет
...или застрелитесь, или повесьте пистолет на прежнее место...
Septicflesh — известная греческая метал-группа из Афин, созданная в марте 1990 года. Коллектив играет тяжелую музыку на стыке симфоник-дэт-метала и дум-метала, активно используя масштабные оркестровые аранжировки
лингвистический казус
до сегодняшнего дня я думала, что "слить границы" - это проиграть их (слил катку, например), а не соединить, от слова "слияние"
так что в начале любого диспута не будет лишним уточнить терминологию
...или застрелитесь, или повесьте пистолет на прежнее место...
