Алиса Вокс о себе и своей жизни
Двухкомнатные коммуналки в красивых величественных домах, к которым уже подбирались девяностые, а во дворы-колодцы закрадывался полумрак. Правда, у нас не было собственной ванной комнаты, поэтому папа отгородил кусок кухни, притащил откуда-то огромную чугунную ванну — это был праздник, потому что до этого надо было мыться либо в тазу в раковине, либо в банях, которые были огромной частью настоящего Петербурга. Ведь в старом фонде если и было водоснабжение, то такое, что трубы тряслись, а стены разрушались. Мыться дома было не особо распространено. Мы, жители центра, относились к новостройкам с их собственными ваннами как к гетто. Меня очень умиляло, как мама говорила: «Это мещанство!.. » Я думала: ничего себе дворянство в комнате в коммуналке!
У нас семья была нетрадиционная для тех времен: не было застолий, родители не пили, не курили, без тусовок. Техническая интеллигенция: оба инженеры, в девяностые папа переквалифицировался в художника, а мама — в менеджера.
Мы с девочками умудрялись ездить гулять в центр. Жизненная активная позиция у меня врожденная, хотя я чувствую, что жутко ленивая. Нам бывало интересно поехать на другой конец города посмотреть, что такое Рыбацкое. Родители отвечают, что это «у-у-у… ». И тебе любопытно понять, что в этот гнетущий многозначный опыт вкладывается.
Вся клубная культура прошла мимо меня. Я росла в очень строгих правилах. Шесть раз в неделю как на работу — в музыкальную школу, обязательно танцы три раза, вокал — два, театральный кружок. Шаг вправо, шаг влево — расстрел. Можно было что-то прогулять один раз, после чего следовал смертный приговор. Мама была с манией контроля. Поэтому я была сугубо домашним ребенком, хотя пыталась бунтовать всеми силами: искала двойное дно в музыкалке, придумывала детективные истории, что в стены замурованы тела зверски замученных сольфеджио детей, теперь они излучают энергию, которой питаются директора музыкалки.
В Москву у меня было три ходки. Первая — в 19 лет. Это был побег из адски контролируемого маминого, не постесняюсь этого слова, острога. Мама была довольно токсичной — она уволилась с работы и ей было ровным счетом нечего делать, кроме как дрессировать меня. А я была уже вполне себе состоявшейся барышней, которая умела зарабатывать деньги, но привычно прислушивалась к маме как к центру вселенной.
Я выросла на книгах по архитектуре. Мне не покупались особенные детские книги: были только «Айболит» и «Откуда берутся дети?», она у всех была, синенькая, где мальчик с девочкой попами «к зрителю» стоят в капусте и смотрят на закат. Так как я все это быстро усвоила и стало скучно, то я вцепилась в папины книги по архитектуре, скульптуре и графике: дорические колонны, коринфский стиль, портики, — а у меня насмотренность большая, каждый день на улице. Горельефы, барельефы — все близко.
===
Поэтому идеальным местом для отдыха я вижу Италию. Там все очень гармонично: развалины органично сплетаются с природой и скульптурой — все идеально, графично, пропитано духом республики и империи. Ты понимаешь, что здесь ходил Флавий, ну Веспасиан-то точно!
Поэтому я не могу долго жить в Москве. При каждой возможности сбегаю к себе в Солнечное, которое рядом с Шалашом Ленина — офигенное место, знал вождь, где прятаться. Я интроверт, немножко аутист — мне проще, когда я не встречаю людей. В девятиэтажке ты слышишь, как у тебя живут соседи сверху: кто-то катает тяжелое, бегают дети и животные, кто-то орет.
О псевдониме Vox
«Я сама себе его взяла. Мне было лет семнадцать, и моя фамилия Кондратьева мне не нравилась, казалась какой-то корявенькой, нелепой. Наверное, все дело в том, что я всегда была неудобной девочкой в том плане, что ставила под сомнение слова своих педагогов. Нет, я не вела себя дерзко, просто задавала неудобные вопросы… Мне стало интересно, какое имя подошло бы мне, я же петь хотела по жизни… увидела слово Vox — голос. Так и появилась певица Алиса Вокс».
«Алиса Кондратьева — это здравомыслящий культурный человек, а Вокс — развязная хабалка, которая пьет, совокупляется со всеми подряд, матерится и говорит об этом спокойно».
«Понты не про меня, я обычный человек. Совершенно спокойно отношусь к себе: как я в два года залезала на эстраду в парке, так и сейчас себя воспринимаю».
«Я не ханжа. Как говорил Пушкин: „Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей“. Я культурная образованная личность, при этом не забывающая и о житейских вещах. Я матерюсь, и это нормально».
«Я очень трепетно отношусь к правописанию, к грамматике, к литературе. Для меня очень важно, чтобы люди… изъяснялись грамотно, полными предложениями… ставили правильное ударение в слове „звонит“ и писали „Мне нравится“ без мягкого знака».
«А я интеллигентная петербурженка из интеллигентной семьи, папа инженер, художник, я выросла на книгах по архитектуре, культуре, вместо детских книжек у меня были альбомы музеев Prado, Эрмитажа, Русского Музея».
«Мне нравятся мои глаза, но не нос и щеки, и второй подбородок. И я не очень довольна своим пузом, которое предательски вываливается время от времени».
«Как бы вы себя описали? — Невысокого роста, стройная с детским лицом, похожа на лисичку и на редисочку».
«Жизнь научила меня ничего не планировать заранее».
О бунтарстве в юности:
«Я по натуре своей всегда была бунтаркой».
(Интервью «ИМПЭРИЯ СТУДЕНЧЕСКАЯ ГАЗЕТА»)
О строгом режиме:
«Я не употребляю алкоголь, никотин и прочее. Это сильно влияет не только на фигуру, но и на лицо. У меня выраженная склонность к ожирению — это подтвердил и генетический тест. Ко мне легко «прилипают» килограммы. Поэтому придерживаюсь строгого режима: я стараюсь полноценно спать, пью много воды и считаю калории». (Интервью 7Дней.ру, 16 марта 2026)
О страхе камер:
«Несмотря на долгую карьеру в шоу-бизнесе, у меня все еще присутствует страх камер, и даже на интервью я могу расслабиться только через 5-10 минут после мотора»
О важности связей в молодости:
«Когда вы молоды, «щупальца», которыми строятся новые социальные связи очень активны. Не пренебрегайте этим, не прячьтесь в свои ракушки: обязательно знакомьтесь со всеми кто вам интересен… Не обязательно всё получится с первого раза, зато вы выработаете качества, без которых не обойтись в индустрии». (Встреча в пресс-центре НСН, цитата по Rambler, 7 марта 2025)
«Первый год в «Ленинграде» я называла Сережу исключительно Сергеем Владимировичем... Первое время я не могла лишний раз поднять глаза рядом с ним, украдкой смотрела на его затылок в гастрольном автобусе, пытаясь поверить, что он не исчезает, он настоящий! При этом на сцене мы всегда вытворяли по полной программе трэш, разврат и содомию», - рассказывала Алиса.
