Socioniks.org

– Богомолов вас «перековал» как актрису?

– В общем, да, как и всех своих артистов, на все 100%. Но я сейчас не об этом. Я, на самом деле, очень открыта. Если вижу перед собой талантливого человека и понимаю, что он несет в себе нечто большее, чем просто желание поставить спектакль, то буду абсолютно послушной, буду помогать – я не сволочь в этом смысле. Другой вопрос, что мои требования профессиональные невероятно высоки, и, наверно, это нормально. Я никогда не считала это недостатком.

Очень многие сейчас считают сволочизмом чрезвычайную требовательность, именно в профессиональном смысле. А я считаю, что это необходимость – во всех проявлениях, от жесточайшей дисциплины до абсолютного подчинения режиссеру – и в репетиционном процессе, да и в съемочном процессе тоже.

– Насколько тяжело вам как упертому и авторитарному человеку, а вы не раз говорили это в интервью, работать с Богомоловым? Не мешает?

– Он еще более упертый и еще более авторитарный. Я, конечно, ангел по сравнению с ним. И в этом смысле сложности есть. Сейчас уже меньше, а поначалу было тяжело. Как у хамоватой русской актрисы у меня не было привычки тотального подчинения и привычки не встревать. А настоящему режиссеру не нужно союзников в смысле «придумать». Ты можешь быть только проводником его энергии, только максимально точным отражением его мысли. Это самое главное, что может сделать артист.

Быстро понять то, что Богомолов требует, понять его «систему», было сложно. Еще сложнее отказаться от мысли, что «я суперзвезда и много всего умею», смириться с тем, что это давно устарело и далеко от того, чем живет современный театр. То есть это все тоже может быть, но путь немножко тупиковый. Поэтому пришлось опять «сесть за школьную скамью».

Это, конечно, было самое сложное – обнуление себя и запихивание характера в дальний карман.

За пять лет я многому научилась и отдаю себе отчет, что в руках у режиссера Богомолова готова просто молчать и ходить по заданной траектории, потому что он будет точно знать, куда меня ведет, и будет меня настолько правильно использовать, что я буду творчески расти, меня будет видно.

– Как Богомолов поменял ваше представление о театре, о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо», как надо и как не надо сегодня играть?

– Классический театр с интонированием, с проживанием я сейчас вообще не воспринимаю. Пока я была в институте, мне постоянно говорили: «надо вжиться в образ» – а я никогда не могла понять. Думала, то ли у меня не получается, то ли что? Но когда долго и упорно приучают, как надо, начинаешь в это верить, в этом жить. «Чем смачнее ты сыграл, тем лучше», – говорят тебе. И ты уговариваешь свой организм, но в какой-то момент он просто отказывается это делать: ты вроде пыхтишь-пыхтишь, а внутри тебя ничего не происходит. Ты понимаешь, что просто изображаешь – обманываешь и себя и зрителя.

Костя же предлагает артисту совершенно другую схему: «варить» головой, при этом быть холодным, совершенно точно не погружаться в «предлагаемые обстоятельства», максимально работать от себя – и, в конце концов, это вызовет подключение твоего настоящего я, подключение твоей настоящей энергии. Богомолов всегда говорит «для меня артист – больше чем роль», то есть роль может заполниться артистом, а не артист должен поднатужиться, чтобы ей соответствовать: «я такой маленьких, а она такая большая…».

За сценой был одним, а на сцену вышел – и «втопил». Зачем? Богомолов все время Някрошюса цитирует: «Спектакль не самолет. Каждый раз взлетать не должен». Иронично надо ко всему относиться, немножко в проброс – всего лишь как к игре. Она тебе нравится, но все равно ты холоден к ней, а когда ты холоден, то контролируешь ситуацию, каждую секунду осознаешь, что ты делаешь, куда ты ведешь – и по большому счету можешь все. Можешь меняться. Меня всегда учили, что надо делать так, а никак иначе. Костя, наоборот, бьет по рукам, когда начинаешь из спектакля в спектакль повторяться. Он говорит: «Ну, это невозможно! Одни и те же интонации! Берутся с полки и выкладываются!»

Здесь и сейчас необходимо присутствие тебя, твоей личности, а не твоего персонажа, тогда ты и разговаривать будешь нормальным голосом, и никогда не позволишь себе безвкусную пафосную игру, то, что мы называем «старым театром».

Восвояси писал(а):Источник цитаты Дарья Мороз типирую в жукова

– Как заметил небезызвестный обозреватель «Коммерсанта», Богомолов «выкачивал из актеров эмоции, точно воздух из вакуумной колбы». Как здесь работает эта сдержанность, эта отрешенность? Что она дает?

– Это современный способ существования, на самом деле. Мы привыкли к тому, что главное – выстроить эмоцию внутри себя. Это такая подмена. Главное, что должен делать артист, – выстраивать смысл. А это можно и нужно делать без дополнительной драматизации. Когда мне разыгрывают эмоцию, я как зритель не подключаюсь вообще, потому что в обычной жизни все немножко по-другому. А когда наблюдаю за существованием артиста в костиных спектаклях, это меня гораздо больше затягивает: я могу многое домыслить – и это подействует намного сильнее, чем эмоция в готовом виде.

Что касается конкретно этой истории, для меня Кэти – больше тема, чем бытовой персонаж. Это все равно, что Харон, который перевозит людей с берега на берег. Зачем на них затрачиваться, сопереживать, если это просто работа? Она очень хорошо знакома со смертью, она каждый день проводит со смертельно больным. Это ее выбор. Для нее он – такой же, как все остальные, всего лишь человек, которому она помогает умереть. Вряд ли вы можете предположить, что придете к врачу, который, рыдая, будет говорить про ваш диагноз. Правда? Все-таки есть особенности профессии, если говорить бытово. Врачи, медсестры достаточно холодны, у них есть свой циничный юмор. Но все равно Кэти для меня – это, скорее, тема.

Может показаться, что это очень легко – работать, абсолютно обнулившись – но это адски сложно, это вообще самое сложное, что может быть. Эмоционировать, бытово существовать для меня, как и для всех артистов, – элементарно. Это ничего не стоит. А сыграть полтора часа в статичной мизансцене, без переходов, только диалог на крупном плане – это адский ад. При этом надо быть убедительным и быть собой. Плюс я еще не должна никак реагировать на обаяние Олега Павловича и Натальи Максимовны, к которым отношусь с большой нежностью и уважением, и как к партнерам, и просто как к людям.

Восвояси писал(а):Источник цитаты упрямые сильные женщины