Socioniks.org

8 июня
Все говорит о том. что Бог есть; это без сомнения. Но все наши религии созданы людьми. Человек не может поручиться за то, что будет делать в последний миг жизни; но все же я уверен, что умру без исповедника. Конечно, я далек от атеизма; и все же я не могу, несмотря на разум и не будучи бесчестным и лицемером, верить всем этим учениям. Во времена Империи, в особенности после брака с Мари Луизой, были приложены немалые усилия, чтобы убедить меня идти в Нотр Дам для полного преклонения перед верой, на манер наших королей. Я категорически отказался; моя вера не была настолько сильна для того, чтобы принести мне сколь-нибудь пользы, и все же слишком велика, чтобы хладнокровно совершить такое кощунство. Высшая правда о том, кто я, откуда я пришел и куда я иду, — вне меня и все же во мне! Я как часы, которые существуют, но не знают, сколько времени они показывают. Я могу явиться на божий суд и буду ждать его без опасения. Я жил только ради славы, мощи, блеска Франции; этому были отданы все мои способности, силы и время. Это не могло быть грехом; наоборот, в этом моя Сила!

4 августа
Человек, который сделал столько, сколько сделал я, должен понимать как трудно творить добро. Иногда для этого требовалось вся моя сила. Когда вопрос касался расширения садов в тюильри, восстановления канализации или других общественных усовершенствований, была необходима вся моя энергия ; мне приходилось писать шесть, десять писем в день, быть резким и сердитым. Я потратил целых 30 миллионов на коллекторы, за которые никто и никогда не поблагодарит меня. Архимед обещал перевернуть мир, если ему дадут разместить рычаг; я делал так много везде, куда бы ни размещал свою энергию, свою настойчивость, и свои деньги. С деньгами можно создать мир!

3 марта
Я изрядно испугал их возможным вторжением в Англию, не так ли? О чем говорили тогда в обществе? Вы, возможно, шутили об этом в Париже, но Питт в Лондоне вовсе не смеялся. Никогда английская олигархия не была в большей опасности!
Я сделал высадку возможной; я имел лучшую армию, которая когда-либо существовала. Аустерлиц - разве нужно говорить еще?! За четыре дня я дошел бы до Лондона; я шел бы не как завоеватель, но как освободитель; я действовал бы как новый Вильгельм III3, но с большим великодушием. Дисциплина в моей армии была бы совершенной; солдаты вели бы себя в Лондоне точно так же, как и в Париже. Оттуда я двинулся бы с юга на север, под знаменем Республики. Возрождение Европы, которое я собирался произвести позже с севера на юг, шло бы под монархическими формами. Неудачи, которые я претерпел, проистекали не от людей, но от воли случая: на юге было море, погубившее мой флот; на севере был пожар Москвы и лед зимы. Все эти стихии - вода, воздух, огонь, - природа и только природа; она была противником всеобщего обновления, которое противно сути самой Природы! Увы, проблемы Природы неразрешимы!

11 марта
Император России умен, приятен, образован и легко очаровывает; но каждый должен входить к нему с охраной, ведь по сути он - грек последней Империи.
Греция ждет освободителя. Какой будет роскошный венок славы! Он может навечно вписать свое имя рядом с Гомером, Платоном, Эпаминондом! Я сам был, вероятно, близок к этому. Когда во время итальянской кампании я достиг берегов Адриатики, то написал Директории, что могу заглянуть за империю Александра.

Французы сплошь критичны и горячи: они как крылья мельницы во власти ветров; но эти ошибки делают их свободными от любой корысти, и это их лучшее оправдание.

27 сентября
Да, работа - часть меня; я был рожден для работы. Я мог достичь предела для своих ног; я мог достичь предела своим глазам; но никогда не достигал его в работе. Я почти убил работой бедного Меневаля; мне пришлось даже освободить его и пристроить выздоравливать к Марии-Луизе, у которой его обязанности были полнейшей синекурой.23