Тексты Юлии Рублевой

[Чаппа]

как многие знают, я практически ничего не читаю, не могу
иногда слушаю аудиокниги - но только во время длительных прогулок
если погода плохая и ходить некуда, ничего не слушаю.
так у меня со старших классов школы: перестала читала все, кроме справочников, словарей и учебников.


но иногда даже мне что-то западает в память, получается сконцентрироваться.

Это тексты Юлии Рублевой, широко известные в узких кругах.

[Чаппа]

Юлия какой-то сенсорный этик, вероятно, Драйзер.

[Чаппа]

Звонили коты.


- Ты где? - спросил Барсик.
- Как это где, - сказала я. - Я вот вчера прилетела, вы же видели, сейчас по городу мотаюсь, потом...
- Мы смотрели твой фейсбук, - сказал Барсик.
- Как это - смотрели? - сказала я. - Разве котики умеют...
- Умеют, - сказал Барсик. В трубку рядом с ним сопел Мартын.
Я тяжело замолчала.
- Ты постишь там других котиков, - сказал Барсик. - Не нас.
- И таксу лайкает, - добавил Мартын. - Про таксу читает. Поэтическую. Про собаку то есть.
- Про собаку, - веско сказал Барсик.
- Откуда вы вообще... Вот это вот всё - "постишь, лайкает", - откуда? - сказала я.
- У нас есть фейсбук для котиков, - сказал Барсик, - мы оттуда за тобой следим. Мы тебя там обозначили как "близкие котику".
- Вы там размещаете... Как это... Мои вдруг фоточки... Вдруг? - сказала я. - Погодите! Я ничего не поняла.
- Мы не размещаем, как ты сидишь на лотке, к примеру, - сказал Барсик. - И как ты валяешься по утрам - тоже не размещаем.
- Иногда размещаем, как ты ешь, - добавил Мартын и снова засопел. - Твою миску и рядом нашу. Типа сравните, котики добрые. Пятьсот лайков. Сотни желающих помочь пишут в личку.
- Осуждают меня? - покорно спросила я.
- Да, - сказал Барсик.
Мы замолчали.
- Мы вступили в группу "Неглаженные котики", - сказал Мартын.
- Восемь стран, девяносто тысяч участников, - сказал Барсик. - Чума нашего времени.
- Там недавно была фоточка механической гладилки, - сказал Мартын. - Пока хозяева в отъезде. Железная, черная, страшная. А что поделаешь? Если ты летаешь туда-сюда все время.
- Недавно, - сказал Барсик, - там один пост собрал сто тысяч лайков.
- Какой? - спросила я.
- Один хозяин одного "Неглаженного котика" привез ему в галстуке восемь банок агар-агара, - сказал Барсик.
- Фуагры, - поправил Мартын.
- Погодите, - сказала я. - Гоните. Фуагра под санкциями.
- Контрабандой, - пояснил Барсик.
- Говорим же, в галстуке, - добавил Мартын.
- Это ж какой у него галстук должен быть, - сказала я.
- Или он просто любит своих котиков, - сказал Барсик.
- Да, - сказал Мартын.
- Размер галстука неважен, если любишь своих котиков, - сказал Барсик. - Всегда можно привезти баночку-другую агар-агара.
- Фуагры, - сказал Мартын.
- Что вы от меня хотите? - сказала я.
- Хотя бы говядины, - сказал Барсик.
- Кролик с рисом дерьмо, с овощами дерьмо, просто кролик дерьмо, - затараторил Мартын.
- Мартын, я услышала, - сказала я. - Скажите, а нельзя просто попросить? обязательно надо шантажировать вот этим вот- фоточки, "Неглаженые котики", размер галстука? Я вас избаловала.
- Мартыну еще кошечку надо, - тяжело сказал Барсик.
- Пусть обратится в сообщество "Неглаженные кошечки" - сказала я и захохотала.

[Чаппа]

Звонили коты. Разговаривали хмурыми голосами.

- Когда ты улетаешь? - спросил Барсик.
- Через неделю, - сказала я.
- Что привезешь? - -спросил Барсик.
- Дайте мне улететь,- сказала я.
- Мы неглаженные, - сказал Барсик.
- Ой, ну вот не надо, - сказала я.
- Мы блогеры, - сказал Мартын.
- Это с каких пор? - спросила я.
- Нас читают твои подписчики, - сказал Мартын.
- Захочу, не буду больше про вас писать, - сказала я.
- Ты улетаешь не только через неделю, - сказал Барсик.
- Твое лето является возмутительным, - сказал Мартын.
- И? - спросила я.
- Мы хотим тобой манипулировать, - сказал Мартын.
- Тихо, дурак, - сказал Барсик.
- Нет, а что такого? Она туда летит, сюда летит, она думает, что купила нам консервов, хранит под лавкой, и мы такие будем безмолвные, - сказал Мартын.
- Мы такие должны быть робкие, - сказал Барсик.
- Типа нас купили этим ее кроликом, - сказал Мартын.
- Говядиной, - сказал Барсик.
- Мы такие типа бездуховные, - сказал Мартын.
- Типа нам достаточно только жрать, - сказал Барсик.
- Да, - сказал Мартын.
- И? - сказала я.
- В сообществе "Неглаженные котики" пишут про любовь, - сказал Барсик.
- Про близость между хозяевами и котиками, - сказал Мартын.
- Про доменную печь, - сказал Барсик.
- Тихо, дурак, - сказал Мартын. - Откуда ты это взял?
- Начитался группы "Древние хлеборобы", прости, - сказал Барсик.
- Ну и каша у вас, - сказал я. - Так что вам надо?
- Ты нас как-то не просто гладь, - сказал Барсик.
- А со значением, - сказал Мартын.
- Приговаривай что-нибудь, - сказал Барсик.
- Там пишут "ласковое", - сказал Мартын. - Ты умеешь ласковое?
- Скажи "я вас люблю, мои котики" и гладь, а не просто молча, - сказал Барсик.
- Хорошо, - сказала я. - Я буду вас гладить и говорить.
- Отдельно меня, отдельно его, - сказал Мартын.
- Да, не надо вместе, - сказал Барсик. - Каждого гладь и каждому говори.
-- И чтобы другой не видел, - сказал Мартын.
- В сообществе "Неглаженные котики" один хозяин загладил своего котика до лысины, - сказал Мартын.
- Тихо, дурак, - сказал Барсик. - Научишь ее

[Чаппа]

- А что, Мартын, - говорит Барсик, - ты, может, гражданин?
- Я котик, - говорит Мартын. - А что?
- Наша-то абьюзер, вот что. Абьюзом занимается, - говорит Барсик.
- Чем-чем? - с уважением говорит Мартын.
- Абьюзом, - говорит Барсик.
- Это вкусно? - говорит Мартын.
- Дурак ты, хоть и котик, - говорит Барсик. - в "Неглаженных котиках" Кеша Мягкий говорит, что все наши хозяева - абьюзеры.
- Ты давай объясни по-человечески, - говорит Мартын. - а то сам меня за "глисты" и "семантический" извел, а сам вон чего.
- Ну вот помнишь, в фейсбуке для котиков все писали, что попьют, мол, из унитаза, или, например, поедят плотно печенки там какой, или консерву, идут вылизываться, а их хозяева хвать-похвать поперек набитого живота и давай в усы целовать. Помнишь? - говорит Барсик.
- Помню, - говорит Мартын.
- Вот это и есть абьюз, - говорит Барсик.
- Целовать в усы - абьюз? - спрашивает Мартын.
- Целовать в усы, когда это внезапно! - поясняет Барсик. - Ты не планировал, а тебя хвать-похвать попе...
- Это я понял, - перебивает Мартын. - Но раньше мы с тобой говорили, что когда прямо по усам наша целует, - это страсть. Что, мол, женщины испытывают к своим котикам страсть, вот и хватают. И эту, нежность. Поэтому им даже попитый унитаз нипочем.
- Я не совсем еще понял, - признается Барсик, - когда страсть, а когда абьюз. Но абьюз надо запрещать, а страсть придется вытерпеть. Уважение проявлять к чувствам женщины.
- Да, в "Неглаженых кошечках" тоже об этом пишут, уважение, мол, к чувствам женщины, то есть кошечки, залог целой морды, - задумывается Мартын.
- Тьфу, ненавижу, когда ты там сидишь, как не мужик прям, а киса какая, - морщится Барсик. - Ладно, слушай. Короче, давай нашей запретим ее абьюз.
- Давай, - говорит Мартын. - Только нам надо понятийный аппарат выработать.
- Что? - изумляется Барсик. - Ты где опять это взял?
- Политологов наша смотрит на трубе, - поясняет Мартын. - Они там перед тем, как поужинать, говорят "понятийный аппарат", "понятийный аппарат". А потом ужинают. Колбасой.
- Ладно, - говорит Барсик. - Ты мне потом все расскажешь, и что за труба, и что за колбаса.
- Это аппарат, чтобы колбаса внутри хорошо легла, - говорит Мартын. - Я так понял.
- Приступим, - объявляет Барсик. - Что мы ей запретим?
- Запретим говорить одно слово, ты его ненавидишь, - говорит Мартын. - Я его даже произнести не могу, противно.
- Какое? - говорит Барсик.
- Кытя, - говорит Мартын.
- Ненавижу, - говорит Барсик. - Аж передергивает. Кытя!
- И меня, - признается Мартын. - Берет нас, прямо так сжимает, и говорит - кытя, кытя! Таким противным голоском, будто мы дебилы.
- Ага, - говорит Барсик. - Не киса. Не котик. Не кыш даже! А кытя! фу! Ненавижу!
- Ненавижу, - ежится Мартын. - Запретим ей!
- Запретим! - говорит Барсик. - А еще давай запретим нас в живот целовать.
- Почему? - спрашивает Мартын.
- Я суровый, - говорит Барсик. - Я сильный. У меня когти. И загривок. Пусть уважает! А она меня опрокидывает, и прямо видно, что живот мой пушистый, и беззащитный, как енот какой! Ненавижу! Запретить ей!
- Запретить ей, - вздыхает Мартын. - А мне нравится, когда она мой животик чешет и говорит, что у меня там шерстка цвета топленого молока...
- Не раскисать! - сурово говорит Барсик. - Мы не еноты какие кверху пузом! Абьюз не пройдет! ты еще небось мурлычешь?
- Иногда, - сознается Мартын. - Негромко.
- Ты должен сурово всей мордой показать, что это насилие над личностью! - велит Барсик.
- Ладно, - вздыхает Мартын. - А еще какой ейный абьюз?
- Ейный! - говорит Барсик. - Не позорь меня, деревенщина, ты из приличной семьи. А вот у нее какой ейный, тьфу, абьюз, - она поет.
- Поет! точно! - вспоминает Мартын.
- Скрипучим таким голосом, - говорит Барсик. - Про нас. Два куплета.
- Про нас мне нравится, - стесняется Мартын. - Может, пусть поет?
- Я не просил ее петь про нас! - говорит Барсик. - Пение без запроса абьюз! Вот там есть слова "волосатый Барсик, волосатенький Мартын" - тебе что, нравится?
- Нравится, - прижимает уши Мартын. - Волосатенький. Нежно. Я не лысый какй абиссинец. Я полосатый волосатый!
- Мы пушистые, - поясняет Барсик. - Мохнатые. Лохматые! А волосатый это пусть гуманоид какой!
- Запретим? - вздыхает Мартын.
- Запретим! - говорит Барсик. - Пусть переделает в полосатый. Я полосатый! Таких полосатых еще поискать!
- И я полосатый! - приосанивается Мартын. - Волосатый полосатый!
- Бестолочь, - говорит Барсик. - Так с тобой абьюз на абьюзе и будет. Ладно, пошли. Аппарат вырабатывать. Колбаса, печенка. Чтобы легли хорошо.
- Пошли, - говорит Мартын. - И напишем в "Котиках", что запретили ей "кытю" и петь.
- И чтобы пузо не чесала, как еноту, - говорит Барсик, - и ты смотри, не мурлыкай, противостой ее абьюзу. Противостои. Не раскисай, как сопля. Хочет чесать - пусть бороду чешет нам или за ушами. Есть где чесать!
- Не буду, - шепчет Мартын. - Не буду мурлыкать. Абьюз не пройдет.

[Чаппа]

Звонили коты. Раса
— Ну а вот она не признает в нас личность, к примеру, — сказал Барсик.

— Это как? — спросил Мартын.

— Не проводит опросы, как мы хотим провести свой день, к примеру, — сказал Барсик.

— А что, разве можно по-разному проводить свой день? — поразился Мартын.

— Аск, — сказал Барсик. — Наш с тобой день может быть совершенно другим.

— Это как? — сказал Мартын.

— Ну, например, — сказал Барсик, — не мы могли бы приходить к ней в спальню, чтобы она уже наконец встала и поволоклась на кухню. А она к нам в комнату. С едой.

— Шутишь, — сказал Мартын.

— Ну да, — сказал Барсик. — Принести и сказать все вот это вот: «Я вас люблю, вот, милые мои котики, я принесла вам сырую печенку и куриную ножку». Правда, она плохо слова запоминает.

— Я вообще сомневаюсь, что она способна запомнить такой длинный текст, — сказал Мартын.

— И я сомневаюсь, — сказал Барсик.

— … Ну и понимаешь, она нас неправильно обнимает, — после пазуы сказал Барсик. — И у нее по этому поводу иллюзии.

— Что у нее по этому поводу? — уважительно спросил Мартын.

— Иллюзии, — пояснил Барсик.

— Похоже на глисты, — сказал Мартын. — Чем-то вот слова семантически похожи.

— Но не глисты, — строго сказал Барсик. — Глистов в нашей семье ни у кого нет, понял?

— Понял, — сказал Мартын.

— Так вот, — сказал Барсик. — А иллюзии есть. Иллюзии это когда женщина себе что-то придумает. И всем про это говорит. А это неправда. Недавно по телефону кому-то говорила — «я его с таким удовольствием обняла».

— Это про меня! — сказал Мартын. — Меня она обнимает так крепко, что я иногда пищу и вырываюсь. Но терплю. Я же ее котик.

— Ты не понял, — сказал Барсик. — Во-первых, это про меня. Но у нее это иллюзии, что она вообще умеет обнимать котиков. Не умеет. Обходится с нами, как с животными какими-то.

— А мы кто? — спросил Мартын.

— А мы личности, — сказал Барсик. — Мы раса.

— Кто? — уважительно спросил Мартын.

— Раса, — сказал Барсик. — Раса котиков. Это такое большое объединение. Самая ужасная раса на земле — это люди. Они узурпировали все права личности.

— Они что сделали? — уважительно спросил Мартын.

— Узур-пировали, — сказал Барсик. — Ты как в фейсбук для котиков не ходишь. Как неграмотный ты.

— Я там только в сообществе «Неглаженые кошечки» сижу, — сказал Мартын. — То есть ой, «Неглаженые котики».

— Тем не менее, — сурово заметил Барсик, — слово «семантический» применительно к глистам ты откуда-то приволок.

— Ну давай дальше про расу, — сказал Мартын.

— Так вот, — сказал Барсик. — Дельфины недавно добились, чтобы им присвоили статус «расы». Теперь они в фейсбуке для дельфинов могут писать «дельфин Вася, личность, состоит в отношениях с дельфином Катей, личностью».

— Это вон те свистящие рыбы? — сказал Мартын.

— Сам ты рыба, — сказал Барсик. — Это личности такие. Так вот, были бы мы личности, у нее не было бы никаких иллюзий. Она бы обнимала нас так, что мы бы сразу понимали — перед ней личность, а не какой-то там котик. Сырая печенка была бы дадена с уважением. А не с криком «а ну идите сюда, жрите раз просили». Как, по -твоему, обнимают личность и кормят ее сырой печенкой?

— Как? — уважительно спросил Мартын.

— Нежно, — сказал Барсик. — Нежно кормят сырой печенкой личность. Нежно обнимают. Гладят не когда им вздумается — ты идешь в лоток, немного пучит тебя, а тут тебя хвать, вздернут вверх и ну наглаживать. А как-то подойдут, спросят нежно — Барсик Борисович, а тебя можно гладить? а сейчас? а когда подойти?

— Откуда ты вдруг Борисович-то? — спросил Мартын.

— Неважно, — горько сказал Барсик. — Какая теперь разница. Права попраны. Уехала — нас не спросила. Обнимает нас так себе, еще и хвастается по телефону. Видели бы люди! Печенку сырую просим который месяц, не фуагру какую — нет, не дает. И главное, понимаешь, нежности нет. Схатила, потащила, обцеловала всего, прямо морду, а я может, из унитаза пил только что. Может, наоборот, усы недооблизал, а там консерва.

— Может, это страсть у нее, — предположил Мартын, — Говорят, женщины в страсти неразборчивы, прямо по консерве целуют.

— Хм, — сказал Барсик. — Может, правда, страсть?

— Точно, — зашептал Мартын. — Она вон когда «жрите идите» говорит, она потом так смотрит. Специальными глазами.

— Как? — зашептал Барсик.

— Нежно, — шепчет Мартын. — Сначала грубо сказать, а потом нежно смотреть, это страсть.

— Откуда ты знаешь? — волнуется Барсик.

— В сообществе «Неглаженые кошечки» объяснили, — шепчет Мартын. — Там сказали, если кошечка говорит «Уйди, дурак» и убегает, а потом нежно смотрит, то это страсть, и надо снова подойти, даже если вся морда уже расцарапана, а ты все равно приближайся и приближайся.

— Ты зачем там сидишь, — шипит Барсик, — я тебе запретил туда ходить, ты еще маленький!

— Я личность, — шепчет Мартын, — не попирай мои права, я состою в расе, сам сказал!

— Ладно, замнем, — сказал Барсик. — Значит, если сначала по морде, а потом нежно смотрит, то это страсть. К нам. А наша-то не знает.

— У нее иллюзии, — хихикает Мартын. — Что она вообще что-то умеет делать с котиками.

— Какое слово, — говорит Барсик. — «Иллюзии». Извилистое. Чем-то похоже на глисты.

— Семантически, — говорит Мартын. — Семантически похоже.

— Так бы и дал тебе подзатыльник, — говорит Барсик. — Прямо по консерве.

[Чаппа]

Звонили коты. Колдовать
— Каждый кот умеет колдовать, — сказал Барсик. — Вот ты, Мартын, умеешь?

— Эх, не знаю, — сказал Мартын. — Ты же помнишь, я зигзагер. Это деревенские крестьянские коты так умеют, зигзагами в ногах шнырять, чтобы хозяин матерился, матерился, да потом швырнул чем-нибудь, типа валенком, да еще и за шкирку за дверь, если изловит, хе-хе, а потом бы его доброе сердце дрогнуло, и он бы требуху кинул, типа, «извини, брат».

— Хм, — сказал Барсик. — Ты это называешь «манипулировать». Помнишь, ты нашей сказал «мы хотим тобой манипулировать», а она засмеялась?

— Помню, — вздохнул Мартын. — Наша жадная. Если сама захочет — даст требухи, а не захочет — не даст. Хоть ты обманипулируйся.

— Да. Поэтому хороший кот умеет колдовать, — сказал Барсик. — Вот наша утром встанет, глаза еще не продрала, а уже идет нас кормить. Знаешь, почему?

— Потому что я ей на лицо мокрой лапой после дождя наступил? — спрашивает Мартын.

— Нет, балбес. Не поэтому. Потому что я наколдовал, — сказал Барсик.

— А как ты это делаешь? — спросил Мартын.

— Силой мысли, — помолчав, сказал Барсик. — И кошачьим заклинанием. Меня бабка научила, ее цыганка котенком нашла. Жила у нее до 25 лет, кошки так долго не живут, да померла, когда все секреты вызнала.

— А как же ты узнал? — спросил Мартын.

— Сеструха сказала, когда мы с ней маленькие были. Ты тогда еще не родился у папаши нашего. Передается, говорит, не всем. Пока специальную кошачью травку не пожуешь, не узнаешь.

— А, эту? Легалайз? Я уже выучил, — сказал Мартын.

— Не, не эту, — сказал Барсик. — Другую. Очень остренькую. Не везде растет. Для котов. Наша, прикинь, ее случайно купила и притащила нам, высадила на террасе. Я глазам своим не поверил, сеструхе в личку пишу — «она?» Она говорит «Она!» Случай, да не случайный!

— Так, и что? и что? говори быстрее! — подпрыгивает Мартын.

— Я пошел, пожевал, — говорит Барсик. — Тебя звал, да ты отмахнулся.

— Я птицу караулил, — говорит Мартын.

— Так вот. Пожуешь эту травку, и тут тебе все секреты твоего рода приплывают. И сила мысли крепчает, — говорит Барсик. — Я даже сделал международное колдовство недавно.

— Рассказывай! — говорит Мартын.

— Ну, есть одна там ненаша, решила нашей подарок прислать, откуда-то из Канады. Я наколдовал, чтобы она нам тоже подарок прислала. Но не дотянулся, хотел, прямо, знаешь, канадского гуся, я сожру, я же хищный. Но та прислала мышку.

— О, — сказал Мартын. — Все равно круто.

— Не, — сказал Барсик. — Надо было на французском колдовать. Типа жё нё манж па си жур. Это все знают.

— Что же делать? — спросил Мартын.

— Пойду дальше жевать, — вздохнул Барсик. — Пошли со мной. Вместе одолеем французский. Гуся закажем.

— Мы прямо с тобой проглоты, — хвастается Мартын. — Знаем по-испански «эспасибо»!

— Не проглоты, а полиглоты, — замечает Барсик. — А пока я узнал, как называется эта травка.

— Как?

— Авьёс, — говорит Барсик. — На андалузском. В «Неглаженных котиках» сказали, я туда фоточку разместил.

— Авьёс, — восхищенно шепчет Мартын, — авьёс, мон амур.

[Чаппа]

любимое




Звонили коты. Нога


— Ну, ты что умеешь? — говорит Барсик.

— Я умею, — говорит Мартын, — кидаться под ноги зигзагами. Она влево — и я под левую ногу, она чертыхается, вправо, — а я рраз! — и метнулся вправо. И такой типа я пугливый, как крепостной, а тут она такая типа барыня идет, а я типа ее боюсь. Уши еще надо и глаза дурацкие сделать, и холку подобострастную.

— Ого, — говорит Барсик, — а где это ты научился? И что такое крепостной? И подобострастная холка это что?

— Нигде, — говорит Мартын. — У меня врожденный талант. Как родился, мать мне сразу такая — будешь, говорит, сынок, ты настоящим зигзагером.

— Ого, — говорит Барсик.

— Да, — говорит Мартын, — это у людей что-то типа руфера, трекера, партитура.

— Паркура, — говорит Барсик.

— Откуда знаешь? — гворит Мартын.

— Тайна, — говорит Барсик. — Ну, расскажи мне про зигзагера. А то наша тебя спросит — а ты и не бэ, не мэ.

— Ну, — говорит Мартын, — зигзагер это такой кошак, который внезапно прыскает из-под ног хозяев. Непросто. Надо же аккурат попадать так, чтобы он и вроде наступит вот-вот, ан нет — не наступил. Есть зигзагеры-ронялы: кидаешься влево-вправо-влево, пока хозяин в очередной раз ногу не занесет. Мат стоит — уши вянут. Лучше с утра, конечно, как только он вслепую в тапочки взделся. И тут ты ему под ногу-то кинься, а потом не прямо кинься, а наискосок, да сразу под другую — он, дурак, одну-то уже поднял, а вторую еще нет, тут он подпрыгивает, и тут-то уронится на спину, и будет считаться, что не сам упал, а ты его уронил. Потом надо удирать, потому что он встанет, да идет ловить меня, а я уже что — холка, глаза дурацкие, паспорта нет, что взять. Сижу под стулом. Рожа должна быть простецкая. Вот как у меня.

— И глуповатая, — говорит Барсик.

— Попрошу! — говорит Мартын. — А есть зигзагеры-сшибалы. Это схема та же: вправо-влево-вправо, а потом, типа ты ополоумел совсем, кинься в коленку. Типа берегов не видишь, паника, в обратку побежал, какой с дурака спрос.

— А она? — говорит Барсик.

— А хоть она, хоть кто — упадут. Легко ли — сначала под ними мечутся, глаза выпучены, уши прижаты, а потом, словно обезумев, словно очень уважая и благоговея, и испужавшись, что такую благородную хозяйку счас уронят — прямо бьют в колено лбом. Ну, она падает, все дела, а ты опять сидишь. Но теперь лучше под кроватью. Она оттуда только пылесосом может.

— А еще что ты можешь? — говорит Барсик.

— Много чего, — говорит Мартын. — Хвост видал? Специально качаю. Побегу свое фирменное, дурацкое, типа напугала она меня каблуком своим, да хвостом все ее банки-то и сшибу с нижних полок. Недавно коробку в четыре киллограмма меда сшиб. Немножко склеился, ну ничего, вылизался. А ты чего умеешь?

— У меня Нога, — говорит Барсик. — Вот это, знаешь: она после того, как ты ее поронял, встала, отряхнулась, а из дома все равно свищет. Не сдается. И к порогу, к порогу, да на каблуках.

— Так, — говорит Мартын.

— Ну так вот, — говорит Барсик. — Садимся — да не на дороге, это не тонко. А вот чуть, слегка, на такой благородный градус сбоку. Чтобы ей и где пробежать было, и с другой стороны, чтобы у нее аж дыхание перехватило — вдруг, мол, на хвост наступлю Барсичке своему. А я сижу. Не просто сижу. Сурово сижу. По делу. И вылизываюсь. И у меня Нога. Ну, знаешь. Торчит так.

— Ого, — говорит Мартын. — Да, у тебя Нога что надо Нога. По тебе можно делать постскриптум, которым углы меряют.

— Транспортир, — говорит Барсик. — Ну неважно. Так вот, просто Нога это еще не все. Там важно вот что, слушай сюда, это фирменное, дед учил. Она как шагнет — ну и типа, уф, пронесло, на хвост не наступила, к Ноге со всем уважением, и типа счас опять побежит, да еще и крикнет — какого черта ты, чертов кот, вечно на дороге рассядешься?

— Она же не знает, что специально, — хихикает Мартын.

— А у меня все до миллиметра. И вот она мимо, значит, как в замедленной съемке, шагнет, да взгляд вниз опустит, чтобы, значит, и уважение к Ноге, и вдруг хвост, вдруг я ей добровольно, думает, по глупости, думает, собственный хвост тут разложу… И уже вроде как слегка так заранее виновата…

— А хвоста-то нету, — ликует Мартын.

— И точно в этот момент, — говорит Барсик, — я поднимаю на нее тяжелый взгляд.

— Ооо! — говорит Мартын.

— Да, — говорит Барсик, — тут все замирает, понимаешь. Это мгновение, острое, как льдинка. Я смотрю на нее молча. Тяжело. Нога высится. И как бы взгляд мой идет снизу вверх, понимаешь?

— Ооо! — говорит Мартын.

— А на самом деле, — говорит Барсик, — она так спотыкается в этот миг, и уже и «чертов кот», и уже «че расселся» — уже и не скажешь, понимаешь, да? Как бы на самом деле сверху вниз все. Я, Нога, невидимый, но угрожаемый хвост, и вот этот вот взгляд. Молчаливый. В нем бездны.

— Какие? — говорит Мартын.

— Типа «Я сижу, благородный кот. В своем доме сижу. У меня Нога. Все знают, когда у кота Нога ввысь — кот в своем праве в своем доме. Я больше ничего тебе не скажу. Ты сама все пойми. Нога кота не требует слов. Это древний ритуал. Имей достоинство его уважать». И понимаешь, она сразу как-то понимает: я сижу, а она бегает. Я дома, а она свищет. Я мог бы много что сказать, но я молчу, вылизываюсь, ты, хозяйка, бегаешь, кричишь, — ну и кто после этого из нас благородный дон? Она благородный дон?

— Ооо! — говорит Мартын. — Тонко! Срезал!

— Искусство, — говорит Барсик. — Не всем дано. Не у всех Нога. Не всякий Ногу поймет.

— У тебя Нога, — говорит Мартын.

— У меня Нога, — говорит Барсик. — Уважение имей.

[Чаппа]

старинное, из ЖЖ


МИРОЗДАНИЕ

Дорогое Мироздание!

Пишет тебе Маша Ц. из г. Москва.
Я очень-очень хочу быть счастливой!
Дай мне, пожалуйста, мужа любимого и любящего, и ребенка от него, мальчика, а я, так уж и быть, тогда не перейду на новую работу, где больше платят и удобнее ездить.
с ув., Маша.

Дорогая Маша!
Честно говоря, я почесало в затылке, когда увидело строчки про работу. Даже не знаю, что сказать. Маша, ты вполне можешь переходить на новую работу, а я пока поищу для тебя мужа.
Удачи!
Твое Мрзд.

Уважаемое Мироздание!
Спасибо что так быстро ответило!
Но.. бабушка моя говорила: кому много дается, с того много и спросится.
Вдруг я буду иметь и то, и это, а за это ты мне отрежешь ногу, когда я буду переходить трамвайные пути?
Нет уж, давай так- я перехожу на новую работу, имею мужа, но за это я готова вместе со своим любимым всю жизнь жить в съемной хрущевке.
Как тебе такой расклад?
Твоя МЦ

Дорогая Машенька!
Хохотало, увидев про ногу. Смысл бабушкиной поговори совсем другой: кому много дается способностей, талантов, знаний и умений, от того люди много и ждут.
У тебя же заначено на двушку в Подмосковье, покупай на здоровье. Ногу оставь себе)))
твое М.

Дорогое Мрзд!
В принципе, я обрадовалась, прочтя про ногу.
НО:
у меня будет муж, ребенок, любовь, квартира и нога. То есть ноги.
Что я тебе буду должна за это ?(((
Маша.

Маша!
Уфф. Почему ты со мной разговариваешь, как с коллекторским агентством?
Меня попросили- я делаю. Я тебе где-нибудь когда-нибудь говорило, что ты мне что-то будешь должна?
М-ие.

Да!
То есть нет.
Просто не может быть, чтобы было МОЖНО, чтобы все было хорошо, понимаешь???
Я сегодня плакала всю ночь: отдала взнос за квартиру. Хорошая, окна на реку. Небось, муж будет урод. Скажи прямо. В принципе, я к этому готова.
Маша.

Дорогая Маша!
Муж, конечно, не Ален Делон, зато и в зеркало так часто не смотрится. Вполне себе нормальный мужик. На днях встретитесь.
Да, отвечая на твой вопрос: МОЖНО, чтобы все было хорошо. В принципе, мне все равно, хорошо или плохо мне заказывают. Лишь бы человек точно знал, что хочет.
Мрзд.

Уважаемое Мрзд,
А можно чтобы ДОЛГО было хорошо?....
В принципе,если лет пять будет, я согласна, чтобы с потолка протекало...
Цю, Маша Ц

Машенька,
я тебе отвечу честно.
Долго хорошо может быть. ДОЛГО ОДИНАКОВО - нет. Все будет меняться, не меняется только мертвое. И когда будет меняться, тебе покажется,что все плохо. На время.
цю, мрзд.

Мрзд!
Только не ногу. Пусть погуливает муж.

Мария, кончай со мной торговаться. Как на армянском базаре, ей-богу! Я судьбой не заведую, это в другом филиале с другими задачами.
Мое дело- предоставить человеку все, что он хочет.
Счет тебе никто не выставит.
Если так тревожно, можешь ежедневно ругаться с мужем матом. Он начнет погуливать. Шучу, не надо ругаться!
Единственная у меня к тебе просьба: когда ты будешь совсем-совсем счастлива, у тебя освободятся силы. Ты классно шьешь. Займись лоскутным шитьем, твои одеяла украсят любой дом, людям будет радость.
с уважением, М.

Дорогое мое!
Я сегодня прыгала от радости.
Конечно!
Я сделаю все, что ты скажешь.
Я ТОЧНО тебе ничего не буду должна?
Мне предложили еще более клевую работу,а тот чувак из кафе назначил свидание. Йессс!!!
(так небывает так не бывает)
(купила швейную машинку)
целую тебя!

Дорогая Маша!
Все хорошо. МОЖНО делать все что хочешь, в рамках Заповедей и УК.
И тебе ничего за это не будет. Наоборот. Если ты не будешь ныть, мы все (Управление № 4562223) только порадуемся. Нытики увеличивают энтропию, знаешь. И возни с ними много. Я от них, честно признаться, чешусь.
Так что удачи!
Я откланяюсь пока. Тут заказ на однополых тройняшек, и опять торгуются, предлагают взамен здоровье. Нафиг оно мне сдалось, их здоровье...
Твое Мрзд. Береги ногу! Шутка!

Мироздание, привет,
как ты там?
Дочку назвали Мирой, в честь тебя.
Сшила самое лучшее на свете лоскутное одеяло, заняла первое место на выставке, пригласили на слет пэтчворкистов на Бали.
Летим всей семьей.
Я просыпаюсь утром, поют птицы...
Я иногда думаю- за что мне такое счастье?
Твоя Маша. От мужа привет)

Маша, привет!
Смущенно признаюсь,что я немного промахнулось с сыном, которого ты заказывала, перепутало...но, гляжу, ты счастлива и так)
Быть счастливым -это нормально. Воспринимай это не как подарок, от которого захватывает дух, а как спокойный фон твоей жизни. А дух захватывает иногда от таких мелочей, которые каждому даются без всякой просьбы: не мое это дело, заставлять птиц петь под твоим окном. Это по умолчанию полагается каждому, базовая комплектация. Твое дело- их услышать и почувствовать то, что ты чувствуешь... Эта способность и делает тебя счастливой.
Все, дальше думай сама.
Пиши, если что.
Твое Мрзд.