Страница 1 из 1

Козы, херес и снежный циклон

Добавлено: Вс ноя 22, 2026 1:09 pm
Черная курица
Козы, херес и снежный циклон
забавная миниатюра из вселенной Роулинг

— Вы сегодня особенно мрачны, Аберфорт.
— Сегодня?
— Да. Полагаю, это связано со снежным циклоном?
— Нет, это связано с вами, Сибилла.
— Ха! Я так и думала, что между нами особая связь.
— Но не та, которую вы предположили.
— Вы опять отрицаете очевидное.
— Я отрицаю необходимость еще одной бутылки хереса.
— Лишь конец субботнего вечера… и собственное жалованье ограничивают мою необходимость, а вовсе не вы, мистер Дамблдор, — профессор Трелони жалобно икнула и заглянула в пустой стакан.
Хозяин «Кабаньей головы» скептически посмотрел на прорицательницу, забрал со стола очередную пустую бутылку и сходил на кухню за миской бульона.
— Как вы вообще себе представляете… — язык предсказательницы заплетался, — …мистер Дамблдор… Мистер Дамблдор… Мистер Дамблдор столько хорошего сделал для меня, Аберфорт, вам не понять, — губы ее задрожали, и профессор Трелони вдруг разрыдалась, уронив голову на лежащие на столе руки.
Трактирщик пожал плечами, чуть отодвинул миску от плачущей Сибиллы, чтоб она ненароком ее не задела, и сходил к стойке за ложкой.
Посетителей не осталось. Северный ветер прямо сейчас заносил Хогсмид снегом, все уже поспешили убраться домой пораньше, пока тропки окончательно не замело.
Аберфорт чуть поддернул штанины, усаживаясь на лавку напротив Трелони, и зачерпнул первую ложку.
— Откройте рот, профессор.
Прорицательница непонимающе подняла голову и открыла глаза.
— Ой, умоляю! Я бы предпочла еще стаканчик вашего превосходного пойла, — она протянула руку, чтобы отодвинуть от себя ложку.
Но Аберфорт был неумолим.
— Откройте рот, Сибилла!
Рука женщины безвольно упала на стол. Заплаканные глаза смотрели на ложку сквозь очки в большой роговой оправе.
— Что это? Что вы мне предлагаете, мистер Дамблдор?
— Всего лишь ложку горячего бульона, профессор.
Трелони сморщила нос.
— Но я не хочу.
— А я вас не спрашиваю. Я говорю, откройте рот, — настойчиво повторил трактирщик.
Трелони послушно открыла рот, в который Аберфорт успешно залил первую ложку. Потом подтер грязным полотенцем краешек рта профессора и зачерпнул вторую.
— Как вы живете, мистер Дамблдор... с такой фамилией? — третья ложка лишь на чуть-чуть застыла на полдороге.
Хозяин пробормотал что-то невнятное в бороду, наблюдая, как посетительница со все большей охотой поглощала бульон.
— Не кажется ли вам, что семейная слава — это разновидность проклятия?
— Пожалуй, я поторопился отпаивать вас питательным супом, — наконец сказал он, — надо было дать вам уснуть.
— О, я задела вашу струну, мистер Дамблдор. Задела, — она близоруко погрозила ему пальцем. — Не стоит недооценивать женщину… сколько бы хереса она ни выпила…
Наконец всё было съедено. В полумраке трактира два человека сидели друг напротив друга и молчали. Голова женщины потихоньку стала клониться. Мужчина что-то недовольно буркнул, поднялся, приподнял профессора под мышки и вывел ее из-за стола. Аккуратно отвел в заднюю комнату и уложил на диванчик, прикрыв пледом.
Подкинул еще дров в очаг в главной зале, запер входную дверь на засов, сдвинул две лавки поближе к теплу и улегся спать. Вновь поднялся, набрал для профессора графин с водой на утро и отнес к ее кровати. Посмотрел, как она спит. Аккуратно снял ее очки и положил на стол. Немного подумав, выдернул у нее из-под уха одну из подушек и вернулся на лавки, захватив пальто. Потом пристроил подушку, накрылся и тоже заснул.
Когда утром Сибилла открыла глаза, первое, что она увидела, была рогатая морда. Трелони пошарила вокруг себя рукой, но не обнаружила очков. А рогатая морда вдруг заблеяла. Профессор тут же схватилась за голову, словно та была хрустальная, и зашипела:
— Тише, тише, умоляю. Только не кричи.
Потом она-таки рассмотрела графин рядом на столе и, привстав с кровати, шагнула к нему, споткнувшись обо что-то на полу. Раздался шум падающего тела, блеяние козы и чертыхания.
Аберфорт, проснувшись, вышел на грохот и увидел профессора Трелони, пытающуюся встать с пола посреди комнаты. Парочка коз, мекая, шустро прыгали рядом, то ли от испуга, то ли считали, что гостья хочет с ними поиграть. Дамблдор сунул Сибилле в руку очки, а сам погладил своих питомцев и, пошлепывая их по бокам, вывел в хлев к другим козам, прямо рядом с его жилой комнатой. Поздоровался с каждой проказницей, задал им свежего сена, проверил воду и вернулся в трактир.
Трелони рассеянно сидела на диване. На столе стоял наполовину опустошенный графин.
Не говоря ни слова, Аберфорт прошел на кухню, разогрел плиту, и скоро на сковородке зашкворчали яйца.
— Мистер Дамблдор… — в проеме кухни стояла Трелони и держалась за голову, — мне крайне неловко…
Но трактирщик прервал ее извинения и указал на стол в зале.
Трелони повернулась. Окна были почти целиком занесены снегом, но в оставшиеся треугольнички стекла уже просматривалось светло-серое утреннее небо.
— Что? — не поняла профессор, проследив за его рукой.
— Просто сядьте, — приказал Дамблдор, посыпая яичницу перцем.
Трелони послушно села. В очаге весело потрескивали дрова. Хозяин поставил сковороду посреди стола, нарезал большими ломтями начатый хлеб, выложил откуда-то масленку и два яблока. На плите уже подходил чайник, крышечка начала подпрыгивать. Дамблдор достал две большие кружки и кинул в них заварку, залил кипятком, потом вспомнил про сахарницу и решил тоже предложить гостье.
Затем он уселся, как и вчера, напротив и стал есть. Ожидая приглашения, Трелони еще какое-то время повертелась на лавке и тоже принялась за завтрак. Пока все яйца не исчезли в желудках магов, не было произнесено ни слова. Воткнув одновременно вилки в последний кусок на сковороде, они посмотрели друг на друга. Аберфорт отпустил свою вилку и начал намазывать масло на хлеб. Потом предложил его Трелони. Ну, как предложил, просто положил рядом с ее кружкой. И стал намазывать второй.
Рассматривая расправляющиеся чаинки, профессор наконец произнесла:
— Интересно, почему чайные листья мне все время напоминают мою покойную тетушку?
— Понятия не имею, как выглядела ваша тетушка.
Трелони попыталась вспомнить.
— У нее был очень выразительный профиль, а еще она всегда носила перчатки.
— В чае?
— Что в чае?
— В чае она тоже носит перчатки?
— Какие перчатки в чае? Вы совершенно невыносимы, мистер Дамблдор.
— Мне это говорили.
— Однажды она предсказала собственную смерть.
— И что же произошло?
— Она умерла.
— Как неожиданно!
— Бросьте. Вы совершенно лишены почтения к предкам!
Аберфорт усмехнулся.
— Как ваше самочувствие, профессор?
— Ужасно! Меня словно переехала повозка с гиппогрифом.
— Гиппогрифы летают.
— Вы невозможно грубы.
— Зато наблюдателен.
— У меня совершеннейшим образом болит голова. Я чувствую, это плохое предзнаменование.
— Это херес.
— Как же вы категоричны! Я и сама знаю, что херес. У вашего напитка только один недостаток — это утро. Много я вчера наговорила лишнего?
— На пару заседаний Визенгамота.
— О, боже!
— Но ничего такого, чего бы я не слышал ранее.
— Вы хотите сказать, что я повторяюсь?
— Я хочу сказать, что вы выпили вчера слишком много.
— Могли бы притвориться и побыть хоть немного вежливым.
— Мог бы. А зачем?
Сибилла обхватила руками кружку, наблюдая чаинки.
— У вас такие необычные питомцы.
— Козы как козы.
— Они смотрели на меня с неодобрением.
— Они на всех так смотрят.
— А вы, Аберфорт, никогда не пытались посмотреть в будущее?
— С неодобрением?
— Нет, просто узнать, что с вами случится.
— Нет, не пытался. Я и так знаю.
— И что же?
— Завтра утром я встану и буду снова кормить коз. И послезавтра тоже. А потом я умру.
— Вы удивительно приземленный человек.
— А вы любительница падать.
— Я не упала. Меня сбили. Ваши козы. У них агрессивная энергетика. Вы всегда так встречаете своих гостей?
— У меня не бывает гостей.
— Значит, я особенная?
— Вы регулярная.
— Увы. Со времен битвы за Хогвартс выходные даются мне все трудней и трудней.
— Я заметил.
— …А вы заметили, что порой люди больше боятся умереть, чем зря прожить жизнь?
— Это их дело.
— Ну да. Вы правы. Только почему-то они все время требуют предсказаний.
Вместо ответа Аберфорт пододвинул ей сахарницу.
Трелони кинула в чай две ложки сахара и стала тихонько помешивать.
— …Пророчества как родственники, приходят, когда их не ждешь.
— Я так и думал.
А потом вдруг добавил:
— Вы не обязаны все время говорить, Сибилла… Только вы меня не послушаете.
— Разумеется, не послушаю.
— Именно.
— Вы очень похожи на своего брата.
— Не говорите глупостей.
— Нет-нет. И не только внешне. У вас одинаковый взгляд.
— Это потому что мы оба смотрим… то есть смотрели на вас, — поправился он.
— Он никогда не смотрел на меня так, как вы.
— И как же я на вас смотрю?
— Как будто я действительно здесь.
— Просто я видел оставленные вами бутылки в Выручай-комнате.
— Откуда?.. Откуда вы знаете? Впрочем, не важно. Мне пора, — Трелони покраснела и вскочила было уходить.
— Постойте, профессор. Вы еще не допили свой чай, — он слегка коснулся ее руки, чтобы остановить.
— По-моему, мы достаточно уже друг другу досадили сегодня.
— Это вы так решили?
— Простите? Не поняла.
— Я говорю, вы так решили? Всё время решаете за других, что и кому нужно.
— И что же нужно вам, мистер Дамблдор?
— Чтоб вы остались и допили чай.
Трелони отдернула руку и села.
— Вы хотите, чтоб я осталась?
— Я не хочу, чтоб вы утонули в снегу.
— Это не ответ.
— Какой есть.
— Вы совершенно не умеете обращаться с женщинами.
— Зато я умею обращаться с лопатой. Могу расчистить вам дорогу.
— Уверяю вас, я вполне могу преодолеть пару сугробов.
— Вы только что не могли преодолеть пару коз.
— Вы невыносимы.
— Вы уже говорили… Подождем до полудня, посмотрим, что будет с погодой.
Профессор снова принялась за чай, а Аберфорт взял ножичек и стал срезать с яблок кожуру.