Сны сбываются...

[Эльвира]

Мы никогда не знаем, куда может нас

завести безобидная игра и лёгкий флирт.





Был обычный февральский день, довольно серый и затянутый облаками. В городе Н была оттепель, ветрено, и гораздо уютнее было оказаться дома, погреть замёрзшие ноги и попить горячего чая с сахаром и лимоном. Рыжеволосая девушка, ростом чуть выше среднего, спешила скорее к себе домой — или, точнее, на съёмную квартиру, что теперь и была её пристанищем и домом. Наскоро раздевшись и первым делом вскипятив чайник, она села и включила телевизор. Но очень скоро его выключила: ничего интересного не оказалось. Пока она поела, пока вещи убирала — думала, чем заняться. Ей захотелось что-то написать у себя в дневнике. Теперь её дневник находился в компьютере, и она его включила, а дальше её увлекло в мысли и чувства, которые полились в виде строчек.




19 февраля 2022 г.


Продолжу свой заброшенный на некоторое время дневник, долго не хотела ничего писать. Дневник — это как разговор со своей душой.

Здесь можно вылить всё: и поплакаться самой себе, и себя же утешить. Даже дать самой себе советы. Но главное — вытащить из себя всё то, из-за чего мне некомфортно, всё, что меня волнует и не даёт мне покоя.

Меня беспокоят эти мои сбывающиеся сны и этот странный мужчина, что давно снится. Но, к моему удивлению, в реальной жизни этот сон, в отличие от других ярких снов, ничего не значит. Он так и не появился в реальности. Его нет, это плод моего воображения — и только. Но вдруг это не так? Вдруг я увижу его всё-таки наяву? Я так хочу этого! Он въелся в меня, стал частью моего мира, но он призрак, он нереален, его всё-таки нет.

И мне больно, что я влюбилась в сон, в свои мечты. И, наверное, мне пора Виктору Михайловичу всё рассказать — тогда я стану, вероятно, одной из его пациенток. Докатилась же я. Больна ли я или всё-таки моя крыша ещё не поехала? Мне страшно ему рассказать и открыться. В это невозможно поверить. Скорее всего, он сочтёт, что мне нужна медикаментозная помощь и что всё это — мой бред. Так что я пока, до появления каких-то ещё симптомов, не буду ничего рассказывать. Может, я всё-таки ещё в своём уме. Может, просто размечталась о принце. Самой даже смешно это писать.

Но мой дар — не бред, он реален. Вот недавно я помогла женщине: а ведь из-за собачки, что убежала, она могла попасть под колёса машины. Я видела это во сне. Я смогла это предотвратить. Раньше я никогда её не видела и не знала, но во сне эта женщина была точно такой же. Я ничего не выдумываю, мой дар существует реально, и этому есть уже очень много подтверждений, самых настоящих.

Мой дар меня всё же пугает. Может, он и полезный — я стольким уже помогла, — но он меня травмирует. Я хочу быть как раньше, без этих снов. Я никак не могу это принять. Я родилась и всегда была обычной. Я не верила в экстрасенсов (или только немножко), никогда с таким реально не сталкивалась в жизни, и вдруг такое случилось со мной самой.

Ну ладно, хватит уж ныть. Вариантов просто нет, я это не выбирала. Надо жить с этим и принять свой дар. Научиться с этим жить.



На следующий день Вика пошла утром, как всегда, на работу. Работала она в частной психиатрической клинике «Надежда» сиделкой, ухаживала за больными и чего только там не насмотрелась, будучи человеком чувствительным, восприимчивым и впечатлительным.

Устроила её туда тётя, так как после пожара, что случился у Вики, она была вообще не в состоянии о себе позаботиться. А жить на что-то надо, работа понадобилась срочно, да и за жильё надо платить. Тётя была одной из докторов клиники и, по сути, единственным человеком, который мог о ней позаботиться. Оба родителя Вики погибли в автокатастрофе, когда ей было семнадцать лет.

Так что несчастья её не оставляли: то родители погибли, то квартира сгорела, и она чуть в ней не погибла. Хорошо, что вовремя пожарные вытащили её в состоянии удушья и обморока — ведь она спала, а тут пожар. Дар этот вот после пожара и появился, ещё пока Вика в больнице лежала. Но тогда она этого ещё не понимала и думала, что просто сны стали ярче, отчётливее и более осмысленными.



Зашла она в здание, поздоровалась с коллегами-приятельницами и прошла в свою комнатку, что ей выделили, чтобы переодеться и покушать. Она была небольшая, скромная, но вполне подходила для тех целей, для чего и была нужна. Столик там, стул, шкаф и несколько вешалок в нём, даже холодильник с микроволновкой. Было удобно и, конечно, устраивало. Холодильником пользовались все, и к ней заходили, но это не мешало.

День на работе прошёл очень обычно, никаких особенных случаев не было, больные вели себя спокойно, и новеньких в этот день не прибыло. Пролетело время быстро в делах и заботах, наступила ночь, и Вика легла спать.


Ей снится, что она лежит на берегу реки прямо в траве, а незнакомец гладит её волосы и смотрит ей в глаза с какой-то нежностью. Она убирает его руку и спрашивает:

— Почему в прошлый раз ты мне ничего не ответил и куда-то пропал?

— Я не пропал, я тут, — отвечает он игриво и весело.

— А как же мой вопрос и ответ на него? Я спрашивала: кто ты и как тебя зовут?

— Я твой сон.

— Я же говорила, что у меня необычные сны. И то, что я так отчётливо вижу во сне, потом сбывается наяву.

— Значит, сбудусь и я, — отвечает он.

— И как? Когда?

— В своё время.

— А что мешает это время ускорить?

— Ничего.

— А почему бы нам самим не ускорить?

— Какая ты быстрая.

— А какой ты весь такой таинственный и не быстрый.

— Как тебя зовут?

— В твоём сне у меня может быть любое имя. Какое ты хочешь?

— Ты странный.

— Я же сон.

— А сну позволено издеваться?

— Сну позволено всё что угодно, — ответил он и засмеялся.

— Ну а как мне тебя звать?

— А как хочешь.

— Тогда я могу назло придумать дурацкое или смешное имя — и как тебе?

— А никак.

— Хорошо, я тогда буду тебя звать Васькой, как моего прежнего кота.

— Тогда почему не Василий?

— Точно, Василий Иванович, который не профессию меняет, а голову морочит.

— Его звали Иван Васильевич. Василий Иванович - это Чапаев, — засмеялся он ещё громче.

— Ну да, перепутала, а ты и рад насмешничать.

— Всё, не буду, ухожу, пока. До встречи, — сказал он и исчез.


А Вике стал сниться какой-то другой сон. Но когда она проснулась, тот, первый, вовсе не забылся. Опять приходил незнакомец и опять в шутливой манере ничего не хочет о себе говорить. «А зачем он ко мне приходит? Дразнить, что ли?» — подумала она. Может, про это кому-то рассказать? Но это дико, никто не поверит.



Последующие дни и ночи были ничем не выдающимися. Каждый день похож на предыдущий. И сны интересные куда-то пропали, и незнакомец не является.


И тут Игорь приехал погостить. Неожиданно позвонил, сказал, что проездом и может к Вике зайти. Вика не возражала. Игорь был её бывшим парнем, с которым так ничего и не получилось, кроме романа, и с которым они расстались друзьями.

Выглядел Игорь очень огорчённым, пока Вика ему чай наливала, и торт на тарелку клала, и рассказывала о жизни. Что да как. Как пожар случился, как она чудом уцелела и даже не обгорела, и что всё — благодаря милой соседке, которая очень быстро поняла, что это похоже на пожар, и вовремя вызвала пожарных, а те — скорую.

Игорь, в свою очередь, рассказал про то, как он в армии отслужил (хоть и не хотел), как вылетел из института и что хочет снова пытаться поступать. Игорь хотел быть программистом и этим бредил ещё со школы. Но что-то вот не заладилось у него — оказался твёрдым гранит науки. Где-то прогулял, где-то не выучил, ну и результат.

Вика, конечно, не стала рассказывать про свои сны и всякую мистику. Игорь — парень материалистического склада, и в такие материи посвящать его неразумно совсем. Да и к тому же — был бы он хотя бы подружкой, но ведь он вовсе не подружка. Пока Вика ещё рассказывала детали истории, руки Игоря уже притягивали её к себе.


Вика отодвинулась, насупилась и сказала:

— Мы вроде договорились, что теперь только друзья — и всё. И ни-ни!

— Я очень соскучился по тебе, милая, ну не будь занудой, иди ко мне, — говорит Игорь.

— Нет, нет, я же категорически тогда сказала, что в этом смысле у нас всё кончено. Тебе всё равно, кого ласкать. Мне неприятно, прекрати!

Внезапно Вика оттолкнула Игоря, и тот, не ожидая такой резкости, немного отлетел и стукнулся об угол холодильника.

— Ну ты сильна, однако! Не ожидал! — сказал несколько сердито Игорь.

— А ты что думал? Что я существую, чтоб тебе постель согревать и тебя ублажать, когда ты в следующий раз через сто лет сюда заскочишь? — агрессивно вспылила Вика.

— Ничего ты не понимаешь. Женщина — существо по природе мягкое и доброе. А ты идёшь против природы: дерёшься, толкаешься. Тебе ведь тоже хотелось, я это видел.

— Ага, продолжай выдавать желаемое за действительное! Знаешь, кто ты?

— Кто?

— Мне ты никто и звать тебя никак! Уходи лучше! Как раньше уже не будет!

— Ну и уйду.

— Ну и уходи!

— Да не проблема.

— А что сидишь?

— Я торт не доел, дай доесть-то! Ну ты и мегера!

— А я тебе не мамочка. Вот пусть твоя мамочка тебя и кормит.

— Какая же ты злюка. Как можно такой быть?

— Злюка, потому что не по-твоему? Я раньше тебе всё объяснила, что... ну, сам понимаешь. Что я больше не буду с тобой спать!

Игорь вздохнул и говорит:

— У меня спина болит, погладь, мне там очень больно, я же ударился.
И стоит такой — совсем с невинным видом.

Ну вот и как такого выгнать? Непонятно. Он не разозлился, хоть Вика и хотела, чтоб он обиделся и ушёл. Но теперь передумала.

— Можешь оставаться. Но спать будешь отдельно. Если будут поползновения ко мне — придётся ночью ехать. Выгоню.

— Ну ладно, ладно, спокойствие и только спокойствие! — сказал Игорь таким примиряющим тоном.
Вот хмырь, — со смехом подумала Вика. — И как с ним быть?


Но всё-таки она не жалела, что Игорь остался: с ним обычное чувство одиночества куда-то делось. Ей очень хотелось, чтобы Игорь был серьёзным, а не просто весёлым балаболом и пустозвоном, который завтра ускачет — только его и видели. Но сегодня он здесь, и с ним и теплее, и веселее, и даже лампа как будто светит другим, более мягким светом.

Игорь хорошо знал Вику и прекрасно понимал: вот гонит она его, а уйдёт — сама же и расстроится. И он в этом не ошибался. Характер её он знал и легко прощал: по природе он был лёгким, незлобным человеком.


Спали они, как и договорились, врозь. И вот Вике стал сниться сон, а во сне она снова увидела его — того, кого в шутку назвала Васей.


— Привет, Вася! Я тебя вижу. Что так далеко стоишь? Заходи.

— Захожу, чего не зайти.

— Чего давно в сон не приходил?

— Занят был.

— А чем занят был?

— Путешествовал.

— Где же ты побывал?

— Во снах путешествовал. В разных местах бывал.

— И девушки разные были?

— А ты ревнивая?

— Я просто спросила. А ты не ответил.

— Нет, не было там девушек. Были белые медведицы.

— На кой тебе белые медведицы? — засмеялась Вика.

— Ни на кой.

— Чего ты сегодня грустен?

— А чему мне радоваться?

— Мне радуйся, ты же ко мне пришёл.

— Да, пришёл. Но ты не одна.

— А с кем я?

— У тебя хмырь какой-то.

— Ты сам, что ли, ревнивый?

— Может быть... А может, и нет.

— Неоднозначно. Ты знаешь, что с тобой трудно разговаривать? Ты всегда уходишь от ответов.

— Это кому как. Тебе, может, и трудно. Другим нормально. Другие не жаловались.

— А кто эти «другие»?

— Не скажу. Будешь много знать — скоро состаришься.

— Зачем ты ко мне приходишь в сны?

— А ты не хочешь?

— Ты не ответил на вопрос.

— Ты тоже не ответила.

— Но я первая спросила! Так нельзя!

— Как нельзя?

— Так строить диалог нельзя. Ты меня не уважаешь.

— Тогда мне лучше уйти?

— Нет, не уходи. Я не сержусь. Только скажи: зачем и почему ты приходишь в мои сны? Мне это важно знать.

— Вероятно, что-то меня сюда притягивает. Или кто-то.

— То есть ты не говоришь прямо, а загадками... И это всё значит, что я тебе нравлюсь и притягиваю тебя, и ты поэтому заходишь. Да?

— Да, нравишься, я и не спорю.

— Ты мне тоже.


И на этом моменте Вика проснулась. И как же было ей досадно! Только начали на какой-то позитивный, приятный разговор выходить, как сон оборвался.




Наступила суббота. На работу идти было не надо, можно было полежать в постели и понежиться, как вдруг Вика вспомнила: у неё же гость, Игорь. Мысль об этом подсказала ей, что надо бы одеться, дабы не давать предлога к возможному интиму, которого она предпочитала избегать. «Не любит меня — нечего и в постель лезть», — подумала она.

Она накинула халатик, застегнула его на молнию и пошла посмотреть, как там Игорь. А Игорь ещё дрых. Она поставила чайник и стала готовить омлет на двоих. Минут через двадцать и сам Игорь заявился на кухню, а после — пошёл в ванную. Они позавтракали, и Вика пошла проводить его до автобусной остановки. Поцеловать себя всё же дала, по старой памяти. А Игорь сказал, что ещё вернётся.

«Зачем он это говорит мне? — думала Виктория. — Если сам твердил, что планов серьёзно связывать с кем-то жизнь у него нет, не созрел. Не понимаю я его».


А на следующую ночь Вася снова явился.


— Привет, — говорит он весело, в свойственной ему манере.

— Привет! Я рада тебе! Проходи! Что бы тебе предложить? Что ты любишь?

— Можно тебя потрогать?

— Ну, потрогай...

Вася подошёл и, глядя в глаза, дотронулся до её щеки. Потом рука сползла на шею и ниже, и он принялся ласкать, мять и тискать полную грудь. Вика совсем не захотела этому мешать. Ей нравилась эта смелость, нравилось быть нежной в его руках и податливой. Очень сильно он ей нравился, очень сильно к нему тянуло.

Она тоже прижалась к нему, обняла... И был поцелуй: медленный, неспешный, без особой страсти, но сладкий, вызывающий истому и желание. А потом он подхватил её на руки, опустил на кровать, и движения стали несколько грубее и требовательнее — он сильнее сжимал её в своих объятиях.

Растворяясь, она была поглощена этой ласковой пыткой его рук, приносящей новые ощущения, распаляющей её страсть.

Внезапно зазвонил мобильный телефон, и сон резко прервался. Вика проснулась с таким чувством, будто её стукнули по голове чем-то тяжёлым. И первая мысль была — уничтожить это ужасное создание человеческого разума или выкинуть телефон в окно. Пока она так думала, звонок прекратился, и Вика подошла посмотреть, кто же это был. Номер высветился незнакомый.

«Вот она — горькая ирония и насмешка судьбы, — подумала Вика. — Даже сон хороший не дали досмотреть. А ведь всё было так явственно, так реально, как на самом деле! Но он ещё придёт, я знаю».

Настроение стало быстро улучшаться. Вика приняла душ, съела каши, потом выпила чаю с мёдом. Воскресный день она провела в магазинах, делала покупки, потом смотрела кино — фантастический триллер про чудовищ с другой планеты. На самом деле весь день она ждала ночи, чтобы уснуть и снова встретить своего приятеля.

Но в эту ночь, как это ни печально, Вика не увидела своего прекрасного принца — его не было. Она даже проснулась обиженной. Вместо него ей приснилось, что соседский кот падает из окна. Вика тут же оделась и позвонила соседке в дверь. Соседка была постарше, и звали её Верой.


— Привет. Заходи. Что-то случилось?

— Я хотела кое-что спросить про вашего котика.

— Про котика? А что? — удивилась Вера.

— Где он?

— Не знаю, только что тут был.

— Проверьте его, он не на балконе?

Соседка очень удивилась, пошла смотреть и увидела, что кот на балконе: он пытался лапой дотянуться до птичек. Вика даже без приглашения вошла в квартиру и воскликнула:

— Он же упадёт!

— Да не падал он пока. Он тут всегда гуляет.

— Ну, как хочешь, — сказала Вика, — но я бы не была такой спокойной. Вдруг потеряет равновесие?

Соседка всё же забрала кота с балкона, согласившись: да, вдруг упадёт, и вдруг неудачно. Она поблагодарила Вику, а потом снова спросила:

— А зачем всё-таки приходила?
На что Вика ответила, что ей приснилось, будто кот выпал из окна. Вера так и не поверила, решив, что Вика просто шутит.

А сама Виктория пошла домой. Кот жив — и хорошо. Если и выпадет, то точно не в этот раз.


А времени оставалось совсем мало, поэтому Вика, прихватив бутерброд и бросив его в сумку, побежала на работу, уже даже не надеясь, что успеет. По дороге она думала: «С утра спасаю котов... Что подумала соседка? Чего я в такую рань припёрлась? Впрочем, неважно, что она подумала, теперь только бы успеть». До работы она ехала на автобусе и добралась быстро, без помех и происшествий.

Сегодня появилась новая пациентка. Ей дали успокоительное, и она уже спала. От доктора Вика узнала, что женщину доставили родственники: у неё было спутанное сознание, бедняжка бредила и говорила что-то несвязное. На вид ей было лет пятьдесят — вполне ухоженная, с причёской, которая не растрепалась даже в кровати.

Потом Вика пошла осматривать других больных, помогать всем, кому требовалось участие. Пациентка Люба была уже в хорошем состоянии: когда её только доставили, она находилась в глубокой депрессии, а сейчас ей стало намного легче, и она превратилась в разговорчивую женщину. Так как Вика работала в женском отделении, естественно, все пациентки здесь были женщинами или девушками.

Немного поговорив с Любой, Вика пошла проведать остальных, а сделав полный обход, снова вернулась пообщаться с ней — из всех больных Любовь была самой вменяемой. Вика послушала и про мужа, и про деток; Люба оказалась очень приятной и душевной женщиной, несмотря на свой диагноз — биполярное аффективное расстройство.

Вика сочувствовала таким, как эта женщина, да и вообще многим больным. Отделение у них было не тяжёлое, работать было не то чтобы очень трудно, но иногда попадались и сложные случаи: и с деменцией, и те, кого надо кормить с ложки. Пациентки встречались разные: и озлобленные, и капризные, и совсем безвольные, апатичные.


Под вечер она вымоталась и очень устала. Ночей пять ей не снился тот мужчина, хотя она каждый раз, ложась, думала о нём.

Потом она всё-таки рассказала Наде по секрету про сны и про незнакомца. А та стала её пугать: говорила, что это нечистый и лукавый к ней во снах приходит, что это бес, и Вике надо пойти в церковь — исповедаться и причаститься, а дом окропить святой водой. А потом Надя вспомнила, что тот, кто женщин во сне соблазняет, называется инкубом. Она читала книги и «знает».

Про это что-то отдалённо слышала и сама Вика. Но она о нём так не думала — не слишком-то он и развратный для инкуба, да и вообще ей так думать не хотелось. Но Наде она ответила, что да, в церковь сходит обязательно и всё так и сделает. Вика поняла, что спорить бесполезно, тем более с пациенткой клиники — её так вообще уволят за несоблюдение профессиональной этики.

Когда пришла домой, Вика всё размышляла: может ли быть, что мужчина, являющийся ей во снах, — инкуб? Открыла интернет, стала читать статьи и смотреть ролики на ютьюбе. Но это ничего не изменило. Она снова хотела увидеть его во сне. О том, чтобы идти в церковь, она даже не думала: она не была верующей, в церковь никогда не ходила, и ей это было чуждо.


И сон приснился, и он в нём.

— Я пришёл.

— Я вижу.

— Ты от меня сбежала в прошлый раз.

— Для разнообразия. Не только же тебе исчезать, — ехидно ответила Вика.

— Это была страшная мстя?

— Да, это была очень ужасная мстя.

Вика совсем развеселилась. А мужчина подошёл и поцеловал её — так легко, так просто, так естественно. А потом сказал:

— Я не Вася.

— А кто?

— Владимир.

— Приятно познакомиться.

— И мне тоже. А ты — Вика.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю, и всё.

— Ладно…

— Вика, ты меня любишь?

— Володя, я только имя твоё узнала, а ты такие вопросы задаёшь!

— Плохой вопрос? Или не к месту? — Владимир стал серьёзен.

— Хороший. Только я сама пока не знаю на него ответ. Что-то в чувствах точно есть, но любовь ли?

— Значит, что-то есть?

— Что-то есть... Володя, а ты человек? Ты реальный человек?

— Что значит — реальный человек?

— Ты реально живёшь в физическом, в нашем мире? В каком городе?

— В том же, что и ты.

— Ты меня в реальности видел?

— Нет.

— Я тебя тоже. А ты не думал о том, чтобы нам увидеться там?

— А разве нам плохо здесь?

— Но тут не по-настоящему. Тут сон.

— Откуда ты знаешь, что, то что ты называешь реальным миром,— не сон?

— Не переводи разговор в плоскость философских дебрей. Ты не готов увидеться в реальности?

— Пожалуй.

— Владимир, но почему? Что тебя пугает?

— С чего ты взяла, что меня что-то пугает?

— Тогда я не могу понять, почему ты не готов. Может, ты женат и у тебя дети?

— Нет, у меня этого нет.

— А почему ты знаешь про меня — как меня зовут, знал про Игоря, что он гостит, — а я про тебя совсем ничего не знаю? Ведь это очень странно.

— Я узнал из твоих мыслей.

— Ты читаешь мысли?

— Не всегда, но временами, когда очень захочу.

— Как же с тобой разговаривать? Мы не на равных. Ты можешь знать, о чём я думаю, а я — нет.

— Но я же ничего не делаю тебе во вред. Ты меня боишься?

— Немного — да.

— Зря.

— Почему?

— Ближе меня у тебя никого нет.

— Что-о-о?!


Сон прервался. Вика проснулась разгорячённая, и ей было как-то не по себе.

«Да, кто он такой? Может, и правда нечистая сила? Почему он может читать меня как открытую книгу, оставаясь закрытым для меня? В следующий раз я обязательно об этом спрошу», — подумала Виктория.


В этот раз она не просто проснулась беспокойной, но и простуженной. Её знобило, голова раскалывалась. Она вызвала врача, взяла больничный и осталась дома. Снова писала в своём дневнике, снова пыталась разобраться в своём сне. Она даже рассуждала о том, что, возможно, его не существует, что она зря вообще о нём думает и переживает. Может, это просто работа мозга во сне, её воображаемый персонаж? И именно поэтому он всё о ней знает — она ведь сама о себе знает всё.


Ещё она писала, что, возможно, ей стоит пойти не к психиатру, а к психологу — так спокойнее. Обсудить это. Или, может, пойти к магам и экстрасенсам? Что там скажут, если это не жульё? «На всё нужны деньги, и не факт, что кто-то поможет», — рассуждала на страницах дневника Вика.

Она заваривала лечебные травы, полоскала горло, купила в аптеке какие-то лекарства. Но на душе у неё было тяжело и скверно. Она ему не доверяла и себе не верила. Не знала, что и думать: существует ли он или это плод её фантазий во время сна. Она раскладывала карты, и они показывали: он есть, он реален. Она задавала вопросы, делала расклады, и карты отвечали. Спрашивала, любит ли он, и карты говорили: «Да». Но Вика утыкалась в подушку в слезах, не веря им. «Они лгут, они всё лгут!» — думала она.

Немного поспала днём. Потом стала звонить знакомым, поговорила, затем пообщалась в интернете. Доделала все дела, помыла посуду и легла спать. Проснувшись, снов не помнила.





С тех пор прошло полгода. Сны у Вики были самые обыкновенные: больше она никого не спасала и не видела того мужчину. Постепенно она успокоилась и даже решила, что всё связанное с ним — это просто игра воображения, его не существует.

Она по-прежнему работала на том же месте, жила инертно и замкнуто. Пробовала знакомиться с молодыми людьми, сходила даже на дискотеку, но так и не встретила никого, кто бы ей по-настоящему понравился. Вике исполнилось двадцать шесть лет, и она думала, что это уже немало, а она до сих пор одна.

Смотря на себя в зеркало, она видела, что вовсе не уродина. У неё были необыкновенно яркие зелёные глаза — у неё даже спрашивали, настоящий ли это цвет или линзы. Волосы, густые и рыжеватые, приятного медового оттенка, красиво вились, обрамляя лицо. Фигура была стройной — не сказать, чтобы идеальные «песочные часы», но хорошенькой и милой она себя точно считала. Ей часто делали комплименты, и она не сомневалась в своей привлекательности, знала свои достоинства. Не понимала она только одного: почему же она до сих пор одна? Видимо, так складывалась судьба.

Вспомнился Славка, который ещё в школе ухаживал за ней и обещал, что после выпуска они непременно поженятся. Где теперь тот Славка? Давно женат, растит двух дочек-двойняшек, а жена у него — ничем не примечательная полная крашеная блондинка. Вика сама удивилась, чего это вдруг она о нём вспомнила, ведь никогда его не любила. Просто дружили с третьего класса, а потом он переехал, и она забыла о нём, пока случайно не встретила в магазине с семьёй.

Дни шли вереницей, жизнь напоминала замкнутый круг: работа, магазины, фитнес, редкие прогулки с подругами. Их у Вики было две: одна — ещё школьная, а со второй познакомилась летом в поезде. Оказалось, что они из одного города, интересы похожи, да и по характеру девушка была приятной. Они обменялись телефонами.

Всё вошло в привычную колею. Вика привыкла ничего особо не ждать, занималась делами и искала радость в мелочах: музыке, фильмах, хобби.

Но однажды это кончилось — и снова приснился Владимир.


Вика спит, и ей снится, что она гуляет по лесу — вернее, ей снятся берёзы, целая берёзовая роща, и солнышко играет там яркими бликами. А он стоит и выглядывает из-за дерева, его чёрные волосы взлохматил ветер; он улыбается и жестами зовёт её к себе.

Она подходит. Он протягивает руки, хватает и обнимает её, кружит в воздухе, а когда ставит на ноги — она тут же влепляет ему пощёчину. Он смотрит и ничего не говорит. Зато говорит Вика:

— И где ты был? Что это сейчас было такое?

— Я думал, что ты меня боишься, и не приходил, чтобы не пугать. Но я очень скучал. Я очень, очень соскучился по тебе.

— Звучит неубедительно, — грустно и зло ответила Вика.

— Хорошо, я к тебе приду, как ты и хотела.

— Я не знаю... Так неожиданно, я почти забыла тебя.

Володя стал удалятся, словно становясь туманной дымкой.

— Постой, не уходи, не уходи! Я согласна! Это шанс! Я его давно ждала, и сейчас глупо отказываться, хоть я и очень зла! — закричала Вика, испугавшись.

— Мы увидимся, — уверенно ответил Володя.

И на этом моменте Вика проснулась.



После такого сна Вика стала ждать продолжения во снах или появления Владимира в реальном мире. Но сновидения с его участием прекратились ровно на год. Девушка грустила и горевала, и никого другого так и не полюбила.


И вот в один из октябрьских дней, когда разноцветные листья кружились весёлым хороводом за окном, Виктория встала утром, и ей пришла в голову идея нарисовать героя своих снов на память, пока она не забыла его образ. Вика училась в художественной школе и имела способности к изобразительному искусству. Больше всего она любила рисовать животных и портреты людей. Имея хорошую зрительную память, она могла рисовать по памяти, поэтому Владимир получился как живой. Весь день она была в процессе: ей вдруг казалось, что в портрете можно ещё что-то подправить, улучшить, и она снова возвращалась к мольберту. Вечером она была довольна тем, как всё вышло. Перед тем как пойти спать, она пошла умыться и почистить зубы. Но вдруг в зеркале вместо своего отражения она с ужасом увидела Владимира. На миг она подумала, что во всём виноват портрет и переутомление, закрыла глаза, после чего стала с опаской их открывать. Но от этого стало ещё хуже: в зеркале было зловещее видение — у него были рога, он был весь покрыт тёмной шерстью. Девушка закричала. Вика была парализована страхом, когда услышала низкий голос демона:


— Я сильно соскучился, не могу без тебя жить. Я пытался тебя забыть, не тревожить, не пугать — но не вышло. Встречай меня в моём истинном обличье. Прости, я не могу поступить иначе. Я пришёл тебя забрать, теперь ты будешь вечно моей и жить со мной. Сопротивление бесполезно. Я решил, что так будет лучше. Ты тоже меня полюбила, скучала по мне и меня ждала. Тебе будет сложно, но ты привыкнешь, я постараюсь тебе помочь.


Мохнатые лапы с когтями потянулись из зеркала и, схватив лёгкую фигурку девушки, затащили её в зазеркалье. Последней мыслью Вики было то, что он оказался чудовищем и обманул её: он не пришёл в её реальный мир, а забрал в свой.

[Prom]

> Мы никогда не знаем, куда может нас завести безобидная игра и лёгкий флирт.

За подразумевавшихся "мы" не до конца уверен. Но, если брать большинство людей, то это недооценка их интеллектуальных способностей. Учитывая, что у данного распространённого занятия есть очевидная цель и хорошо понятный по массовому опыту (и в этом смысле известный) высоковероятный набор последствий.

При наличии интереса к тому чтобы фантазии были оценены положительно другими, желательно исходить хотя бы из их среднего интеллектуального уровня. Это посодействовало бы выраженности положительной обратной связи.

[Эльвира]

Источник цитаты Мы никогда не знаем, куда может нас завести безобидная игра и лёгкий флирт.

За подразумевавшихся "мы" не до конца уверен. Но, если брать большинство людей, то это недооценка их интеллектуальных способностей. Учитывая, что у данного распространённого занятия есть очевидная цель и хорошо понятный по массовому опыту (и в этом смысле известный) высоковероятный набор последствий.

При наличии интереса к тому чтобы фантазии были оценены положительно другими, желательно исходить хотя бы из их среднего интеллектуального уровня. Это посодействовало бы выраженности положительной обратной связи.

Да, ваш интеллектуальный уровень "необычайно высок", что весь ваш высоко вероятный набор сводится только к одному, к тому что у вас болит.
У вас какие-то проблемы, избавьте меня от нездорового внимания.

[Чаппа]

Prom, ну давайте не будем нападать на творцов. Это раздел Проза, ну вот зачем негатив.

[Smug_Cat]

Источник цитаты Да, ваш интеллектуальный уровень "необычайно высок",