Какое произведение из школьной программы по литературе произвело на вас наибольшее впечатление?

[Восвояси]

его кстати больше прочего зацепили Мёртвые души и Преступление
ответил точно как Araucaria
наводит на некие типировочные мысли, хехехе

[Восвояси]

как пьесы, не заходили также и стихи
Блока никто не вспомнил!
а вот из 12 я перечитывала пару мест по несколько раз, чтобы понять о чём это
вроде интересно, но блин чё он хочет сказать
досаждало что Онегин в стихах

[Чаппа]

ну Мертвые души первый том я прочла, а на второй была реакция - вот зе фак :bm:
а кроме меня никто даже первый том не дочитал, нечего было на уроках обсуждать
все 45 минут просто читали вслух кусками по очереди
спасибо фильм был интересный, с Калягиным и Чуриковой

не выношу Гоголя, стразу тошнота подкатывает от одного имени только
и фильм смотреть не смогла ни разу

[Чаппа]

рассакзы про Володю помню, были такие
каждый рассказ заканчивался тем что Володя что-то понял
однажды в гимназии Володя увидел, как старый слуга снимает с толстого мальчика сапожки
слуги это плохо, подумал Володя

все любительницам рассказов про Володю
песня негров про их мечты о Владимире Ленине, как он придет и спасет их от империалистов

phpBB [video]

[Чаппа]

Попрыгунью помню прочитала и подумала, а не ждёт ли эта участь меня

я в дошкольном возрасте Чехова начала читать, и Попрыгунью как-то очень рано прочла, не по школьной программе, очень зашел рассказ даж на детский мозг. И еще "Спать хочется".

[Чаппа]

Войну и мир, Тихий дон дочитать - вы что?

3,5 тома я прочла этой хреномуди, дальше уже сникла

[Чаппа]

Блока никто не вспомнил!

когда его приходили, мы с одноклассницей решили, что он под веществами это писал, 12 в смысле

[Дежаву]

Анна Каренина опять-таки.

Пс. про детство Ленина:
- Маняша вышивала (крестиком, вероятно) подушечку, Володя ножницами порезал в середине и спрятал.
Обнаружили.
Вывод: а-я-яй как нехорошо.
Второй вывод: лучше прятать надо было!

[Сключики]

Гоголь, "Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем" про двух друзей, которые поссорились и десять лет судились потом из-за принципу...


"Но — все кончено!
Он бросил на Ивана Никифоровича взгляд — и какой взгляд! Если бы этому взгляду придана была власть исполнительная, то он обратил бы в прах Ивана Никифоровича. Гости поняли этот взгляд и поспешили сами разлучить их. И этот человек, образец кротости, который ни одну нищую не пропускал, чтоб не расспросить ее, выбежал в ужасном бешенстве. Такие сильные бури производят страсти!
Целый месяц ничего не было слышно об Иване Ивановиче. Он заперся в своем доме. Заветный сундук был отперт, из сундука были вынуты — что же? карбованцы! старые, дедовские карбованцы! И эти карбованцы перешли в запачканные руки чернильных дельцов. Дело было перенесено в палату. И когда получил Иван Иванович радостное известие, что завтра решится оно, тогда только выглянул на свет и решился выйти из дому. Увы! с того времени палата извещала ежедневно, что дело кончится завтра, в продолжение десяти лет!

Назад тому лет пять я проезжал чрез город Миргород. Я ехал в дурное время. Тогда стояла осень с своею грустно-сырою погодою, грязью и туманом. Какая-то ненатуральная зелень — творение скучных, беспрерывных дождей — покрывала жидкою сетью поля и нивы, к которым она так пристала, как шалости старику, розы — старухе. На меня тогда сильное влияние производила погода: я скучал, когда она была скучна. Но, несмотря на то, когда я стал подъезжать к Миргороду, то почувствовал, что у меня сердце бьется сильно. Боже, сколько воспоминаний! я двенадцать лет не видал Миргорода. Здесь жили тогда в трогательной дружбе два единственные человека, два единственные друга. А сколько вымерло знаменитых людей! Судья Демьян Демьянович уже тогда был покойником; Иван Иванович, что с кривым глазом, тоже приказал долго жить. Я въехал в главную улицу; везде стояли шесты с привязанным вверху пуком соломы: производилась какая-то новая планировка! Несколько изб было снесено. Остатки заборов и плетней торчали уныло.
День был тогда праздничный; я приказал рогоженную кибитку свою остановить перед церковью и вошел так тихо, что никто не обратился. Правда, и некому было. Церковь была пуста. Народу почти никого. Видно было, что и самые богомольные побоялись грязи. Свечи при пасмурном, лучше сказать — больном дне, как-то были странно неприятны; темные притворы были печальны; продолговатые окна с круглыми стеклами обливались дождливыми слезами. Я отошел в притвор и оборотился к одному почтенному старику с поседевшими волосами:
— Позвольте узнать, жив ли Иван Никифорович?
В это время лампада вспыхнула живее пред иконою, и свет прямо ударился в лицо моего соседа. Как же я удивился, когда, рассматривая, увидел черты знакомые! Это был сам Иван Никифорович! Но как изменился!
— Здоровы ли вы, Иван Никифорович? Как же вы постарели!
— Да, постарел. Я сегодня из Полтавы, — отвечал Иван Никифорович.
— Что вы говорите! вы ездили в Полтаву в такую дурную погоду?
— Что ж делать! тяжба...
При этом я невольно вздохнул. Иван Никифорович заметил этот вздох и сказал:
— Не беспокойтесь, я имею верное известие, что дело решится на следующей неделе, и в мою пользу.
Я пожал плечами и пошел узнать что-нибудь об Иване Ивановиче.
— Иван Иванович здесь, — сказал мне кто-то, — он на крылосе.
Я увидел тогда тощую фигуру. Это ли Иван Иванович? Лицо было покрыто морщинами, волосы были совершенно белые; но бекеша была все та же. После первых приветствий Иван Иванович, обратившись ко мне с веселою улыбкою, которая так всегда шла к его воронкообразному лицу, сказал:
— Уведомить ли вас о приятной новости?
— О какой новости? — спросил я.
— Завтра непременно решится мое дело. Палата сказала наверное.
Я вздохнул еще глубже и поскорее поспешил проститься, потому что я ехал по весьма важному делу, и сел в кибитку. Тощие лошади, известные в Миргороде под именем курьерских, потянулись, производя копытами своими, погружавшимися в серую массу грязи, неприятный для слуха звук. Дождь лил ливмя на жида, сидевшего на козлах и накрывшегося рогожкою. Сырость меня проняла насквозь. Печальная застава с будкою, в которой инвалид чинил серые доспехи свои, медленно пронеслась мимо. Опять то же поле, местами изрытое, черное, местами зеленеющее, мокрые галки и вороны, однообразный дождь, слезливое без просвету небо. — Скучно на этом свете, господа!"

[Araucaria]

его кстати больше прочего зацепили Мёртвые души и Преступление
ответил точно как Araucaria
наводит на некие типировочные мысли, хехехе

никогда ещё штирлиц, достоевский, неизвестно кто не был так близок к провалу :aa:

[Speranza]

У нас был в школьной программе и Оноре де Бальзак, небольшая повесть про ростовщика "Гобсек", произвела-таки впечатление.
Попробовала после этого читать собрание сочинений Бальзака ( у моих родителей было, кажется, 20 томов) - показалось скучно в 15 лет.
А после тридцати дозрела и до Бальзака, с удовольствием читаю.

[Araucaria]

А, про Блока раз вспомнили. Вот стихотворение "Фабрика" на меня произвело наибольшее впечатление, не содержанием, конечно, звучанием.
"А на стене — а на стене Недвижный кто-то, черный кто-то Людей считает в тишине."
Колдунство..

[Сключики]

Все в юности повторяли от это "я послал тебе чёрную розу в бокале золотого, как небо, аи...."

[Агриппина]

стихотворение "Фабрика"

самое любимое.
Как в 16 лет задело - так и не отпустило.
Стихи с ароматом копоти и со вкусом полыни.

[Агриппина]

Все в юности повторяли от это "я послал тебе чёрную розу в бокале золотого, как небо, аи...."

а это откуда? то бишь не все.

[Агриппина]

Вообще, если не ограничиваться ОДНИМ произведением (а вопрос был какОЕ произведенИЕ (одно то есть) произвело наибольшее впечатление), то нравились следующие авторы:
1. Пушкин (всё)
2. Гоголь (всё)
3. Карамзин. Бедная Лиза
4. Грибоедов. Горе от ума
5. Ш. Бронте. Джейн Эйр
6. Акунин. Азазель. Левиафан. Турецкий гамбит. (в рекомендованных был у двоюродной сестры, я за компанию читала)
7. Салтыков-Щедрин. Сказки
8. Некрасов (лирика)
9. Островский (что смогла прочесть - всё ок)
10 Куприн
11. Ахматова, Бунин, Блок, Маяковский.

[Агриппина]

Причем то, что я читала Акунина, я вспомнила только после просмотра фильмов.
А драйка мне - да ты чегоо. вместе ж в книжный ездили, ты эти книжки со своей зарплаты покупала, бабушка ругалась.
У меня оказывается ещё и Акунин где-то есть апасна

[Агриппина]

При этом я в каком-то чатике или форуме лет пять назад написала - не понимаю, что вы в этих азазелях нашли. Не читала, но осуждаю.
Память... ппц.
Ну, видимо, не легло на душу.

[Восвояси]

вот пойду и прочитаю
Фабрику

[Восвояси]

меня перевернуло вот это в своё время

Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.

Так пел ее голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.

И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели.

И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у царских врат,
Причастный тайнам, — плакал ребенок
О том, что никто не придет назад.

[Восвояси]

впрочем, времена и сами переворачиваются :ac:

[Восвояси]

А! Фабрику знаю по первой строчке!

[Восвояси]

Все в юности повторяли от это "я послал тебе чёрную розу в бокале золотого, как небо, аи...."

а мы это ещё и в школьном спектакле инсценировали
ой фу, кринж :ag:
мальчики у нас тогда не рвались на сцену
у них ещё пубертат не кончился, стеснение мешало
а девочки уже прошли эту фазу и были раскованными, даже больше чем надо
в итоге самая взрослая и раскрепощённая девочка была Дамой, фигура подходила как нельзя лучше
а самый тщедушный и безропотный мальчик, пока безголосый, был автором
все остальные сумели откреститься
в итоге его было не слышно
он прятал глаза и смотрел в пол
а она сидела важно за своим столом, они оба сидели, и в нужный момент прокурорским голосом бухнула
и этот влюблён!

[Восвояси]

что вы в этих азазелях нашли

а я кино про него смотрела недавно новое, сериал
оч зашло
хотя все ругали что Максим Матвеев играет Николая с накладным лбом :ag:

[Дежаву]

Я не помню входил ли Петр Первый Алексея Толстого в школьную программу, но мне прям очень и очень!