Полина Аронсон

[Сключики]

"Проанализировав несколько периодов развития прозы в СССР, литературовед Вера Данэм отмечает, что если в 1920-1930-х годах в фокусе внимания были «мы», то в годы войны появилось «ты» и «я». В послевоенной же прозе героями сделались «он» и «она». Нарратив о чувствах, таким образом, постепенно становился всё более индивидуализированным, на первое место выходил отдельный человек, ищущий уже не коллективного торжества, а личного счастья. В позднесоветский период этот поиск счастья сделался важнейшим лейтмотивом литературы и кино, и именно из него вырастает главный внутренний конфликт героя той эпохи: «бросаться» в чувства или стремиться управлять ими? Чаще всего конфликт решался в пользу первого: герой, пытающийся подчинить эмоции расчёту или плану, был либо смешон, подобно Бузыкину из «Осеннего марафона» (помните таймер на его часах?) либо очевидно неприятен - вроде Ипполита из «Иронии судьбы».
Это подразумевает и свободу чувствовать боль, идти на саморазрушение и испытывать страдания. Свобода «транс-цен-ден-таль-но-го», как говорил герой позднесоветской литературы - Веничка Ерофеев. Она основана на этической максиме, сформулированной всё тем же Веничкой: «Всё на свете должно происходить медленно и неправильно, чтобы не сумел загордиться человек, чтобы человек был грустен и растерян».
Но кто может себе позволить быть грустным и растерянным в мире непрерывной конкуренции, требующем от каждого из нас регулярно фиксировать свой личностный рост - если не в резюме, то хотя бы в инстаграме? «Бросаться в любовь» - несовместимо с жизнью. На место «любви» приходят «отношения»."

[Копытное]

ты и ты, это эмоциональная взаимосвязь между самостями, что дает чувство любви
Учитель и учительница, это отношение ликов. Что есть относительным положением в обществе. Такое личностное отношение не есть в эмоциональном поле потребности самости. Соотвественно построение любви происходит в психологическом поле коллективного, что есть отношением, но не есть любовью. Потребность в таких отношениях есть потребностью статусности в обществе, а не для эмоциональной взаимосвязи с другим участником отношений.

[Сключики]

"Необходимость испытывать усталость и говорить о ней - это одна из социальных норм неолиберализма. Если ты не устал - значит, ты недостаточно работал, в том числе недостаточно работал над собой. Усталость - экзистенциальное состояние современного человека, потрясенного переизбытком доступной ему свободы, считают некоторые философы и социологи. Подчёркивая свою усталость, мы в то же время подчёркиваем принадлежность к режиму выбора - то есть принадлежность к авангарду человечества.
«Для меня главное, чтобы в отношениях не возникало созависимости» - эта фраза кочует из одного интервью в другое. Созависимость - термин, изначально разработанный психологами и социальными работниками в работе с партнерами алко- и наркозависимых. Но инстаблогеры забыли нам об этом рассказать, и вот мы уже сжимаем зубы, чтобы вытравить из себя самое беззащитное, нежное и неистребимое - понятную человеческую зависимость от её настроений и его безумных командировок, от неотвеченных звонков и забытых дат, зависимость от запаха его свитера и её пижамы.
«Состоявшиеся» по схеме Лабковского люди отказывают друг другу в праве на помощь - и в праве на слабость. Но неистребимая человеческая потребность в тепле гонит их туда, где за сентиментальность, привязанность и - о ужас - готовность взять на себя чужие проблемы их никто не осудит. Они заказывают протезы для больного кота и возят его в клинику на другой конец страны до тех пор, пока тот не пробежит по коридору на собственных лапах. Они толкают по разбитому асфальту коляски с детьми-инвалидами. Они спасают реки. Они ходят в спортивный зал и совершенно безвозмездно тренируют тощих ботаников.
Забота, тепло, зависимость, даже любовь никуда не пропали, но они оказались вытеснены туда, где зависимость одних от других считается нормой: отношения очевидно слабого с очевидно сильным. Говоря «никто никому ничего не должен», мужчины и женщины оказываются как будто под давлением новой терминологической несвободы."

[Копытное]

"Необходимость испытывать усталость ...

для меня это такой себе оксюморон мысли.
Необходимость = не обходить
Не обходить усталость, это намеренно не стремиться к комфорту.
Аскеза есть таким действием как стремление к телесному ограничению ради психологических достижений.
Намеренно уставать ради психологических достижений, это та же ажитация драйвов, но намеренная.
Такое намерение есть той же телесной аскезой, но оно давно имеют смысловое значение как сублимация.
Ажетируя свои драйвые через физический труд, мы замещаем психическое неявное(субъективное) на объективные достижения.
Проще сказать, эмоционируй лопатой, копая глубже кидая дальше..

PS все верхнее квотирование "от Лабковского" это такой сюрреалистический перевод научной психики ради заработка на беллетристике )

[Сключики]

Есессно.

[белый олеандр]

по схеме Лабковского

Кстати. Пыталась тут побольше послушать Лабковского, поняла, что у него на 5 проц. дельных мыслей 95 проц. "воды", которую он щедро льёт во всех своих роликах на полтора-два часа
его можно читать, ну или (реже) слушать
в двух форматах:
короткий нарратив по теме (конкретной!!!) в форме вопрос-ответ
ответы на вопросы "публики", ограниченные одной какой-то темой.
Ну и в принципе он неглубок и играет в Капитана Очевидность,
попутно шокируя совсем уж отсталые слои населения )))

Скучный. И быстро исчерпывается.

[Сключики]

Ну в какой-то момент он, наверное, был "чем-то новым", но да, новое быстро прошло.

[Сключики]

Филолог и историк эмоций Андрей Зорин пишет:
"С одной стороны, существует общество потребления, и оно, как правило, ориентировано на достаточно традиционные ценности, разве что вобравшие в себя развитую эротическую составляющую. В коммерческой рекламе мы видим семьи, красивые пары, детей, уютные жилища, домашних животных и пр. Таким образом создаётся набор потребительски ориентированных эмоциональных матриц, который и продуцирует массовая культура. С другой стороны, именно в противовес этой модели создаются альтернативные модели, модели новых отношений между полами, между людьми и окружающей средой и так далее.
Люди, которые создают и транслируют эти новые матрицы, обычно настроены резко антикапиталистически и антипотребительски. Это своего рода неототалитарная модель, которая требует жесткого контроля над личностью, построенного на совершенно новых основаниях. Она находится на очевидном подъёме, и уровень её репрессивности существенно выше, чем у противостоящей её потребительской модели. Сегодня адепты этой новой эмоциональности ещё почти не обладают ресурсом для репрессий полицейского характера, но моральная и бытовая репрессивность этой идеологии уже очень велика."

[Копытное]

В параллельной теме Франкл все тоже говорит что тут цитируют Андрея Зорина.
одни живут персонификацией, как в матрице социума
другие, творят свои смыслы (персонализируют), показывая иные формы социальных взаимодействий.
Надо различать Амбивалентность от Антивалентности.
Все новое не всегда противоположное старому.
Двойственность не есть противоположностью.

[Сключики]

"Попытка патологизировать боль как симптом недостаточной самостоятельности делает её только сильнее: мы страдаем не только от потери любимого человека, но и от своей собственной социальной неадекватности - и ещё неизвестно, какая боль сильнее.
" Расставание - это повод принять бессмысленность бытия, - считает Жюли Реше, профессор философии и практикующий психотерапевт. - Ведь больно в расставании именно от бессмысленности, от кажущейся нелогичности происходящего (" неужели всё было зря? "). Но боль значима сама по себе, без всякой идеи прогресса. Чтобы получить по-настоящему полноценный жизненный опыт, человеку нужно побыть в состоянии боли не для того, чтобы вынести какой-то "урок", а из чистого интереса к разнообразию собственных переживаний ".

[Копытное]

.. Чтобы получить по-настоящему полноценный жизненный опыт, человеку нужно побыть в состоянии боли не для того, чтобы вынести какой-то "урок", а из чистого интереса к разнообразию собственных переживаний ".

боль для контраста, чтобы понимать что такое счастливая жизнь ?
жизнь без боли, жизнь не полна ценностей, так как они должны выработаться на контрасте нужности

[Сключики]

Нужно ли нам испытывать болезненные эмоции? Может, мы хорошо бы могли прожить и без них?
"Согласно этим источникам, при рождении принца Сиддхартхи Гаутамы, будущего Будды, предсказатели-брахманы сообщили, что он станет либо царём-миродержцем, либо великим духовным учителем. Отец принца, раджа Шуддходана из клана Шакья, хотел предотвратить обращение сына к религиозной жизни, поэтому оградил его от реальной жизни. Принц вырос и наслаждался молодостью и богатством, но продолжал размышлять над духовными вопросами и когда ему было 29 лет впервые в жизни увидел то, что в буддизме стало известно как четыре зрелища: старика, больного и труп, а также вдохновившего его бродячего аскета. Под влиянием всего пережитого среди ночи принц решил покинуть дворец против воли своего отца, чтобы жить как странствующий аскет, оставив своего новорождённого сына Рахулу и жену Яшодхару. Вместе со своим возничим Чанной и конём Катхакой он ушёл в лес. Там он отрезал себе волосы и, обменявшись со слугой одеждой, отправил его с конём обратно, а сам продолжил странствия.

История отречения принца Сиддхартхи иллюстрирует конфликт между мирскими обязанностями и религиозной жизнью и показывает, что даже самая благополучная и счастливая жизнь по-прежнему полна страданий."

[Копытное]

Нужно ли нам испытывать болезненные эмоции? Может, мы хорошо бы могли прожить и без них?
..
История отречения принца Сиддхартхи иллюстрирует конфликт между мирскими обязанностями и религиозной жизнью и показывает, что даже самая благополучная и счастливая жизнь по-прежнему полна страданий."

мирские обязанности есть такие же ценности как и религиозная жизнь, просто это один социум с разной культурой поведения
при этом одна культура поведения без другой не актуальна
Есть ли конфликт между красным цветом и желтым? Конфликт как основное столкновение, выражает разницу толкования при одной основе, в данном случаи цвет, в квотировании, способ жизни человеком.
Способ жизни исключающий страдания исключает психологические надлому или скажем, исключает ажитацию.
Но чтобы исключить чувство ажитации в психике, нужно вести соотвествующий образ жизни. И аскетизм, как и духовные практики помогают растянуть синусоиду колебаний психики, но достичь ровной прямой это достичь нулевой реакции на бытие. А бытие как раз делает человека человеком из той самой реактивности. Человек есть реакцией на мир. Нет нервной реакции, значит мы имеем "овощ".

[Сключики]

"Поп-психологи, блогеры и колумнисты непрерывно повторяют нам мантру о «кислородной маске», идею, что только позаботившись о себе, мы сможем позаботиться о других. Однако последние исследования в области нейропсихологии убедительно опровергают эту экстраполяцию экстремальных мер на повседневную жизнь. В своей книге «Social: Why Our Brains Are Wired to Connect» Мэттью Либерман показывает, что наша потребность в других является более фундаментальной, императивной, чем потребность в пище или крыше над головой. Именно поэтому наш мозг тратит так много времени на то, чтобы понять окружающий мир и людей, в нём живущих, - а не на то, чтобы сочинять оды самим себе.
Это устройство мозга, утверждает Либерман, нередко заставляет нас отказаться от эгоистических импульсов в пользу общего блага. Селф-хелп гонит нас к пенным ваннам и обувным магазинам, но то, что помогает нам почувствовать себя любимыми, - это контакт с другими людьми, причем не только с теми, кто нас целует и обнимает, но и с теми, кто огрызается на нас и тормозит наш «личностный рост». Выводы Либермана продолжают мысль Ханны Арендт о том, что для того, чтобы сохранять свой моральный компас, нам необходима публика."

[Копытное]

Выводы Либермана продолжают мысль Ханны Арендт о том, что для того, чтобы сохранять свой моральный компас, нам необходима публика."

но это абсурд из темы что было первым яйцо или курица.
Мораль не может быть без публики. Чтобы что-то сохранять нужно уже иметь это в памяти ценностей.
Моральный компас и публика, это быть адекватным к бытию социума, созвучным к коллективному бессознательному.
Продолжение мысли о потребностях психики, в таком ключе (морального компаса), не есть логическим.
Так как коллективный разум не есть психикой. Это как требовать от своих пальцев чтобы они сами мыслили или требовать от книжной мысли саморазвития.

[Сключики]

"Развитие новых средств коммуникации оказалось прямо пропорционально появлению новых барьеров в этой самой коммуникации - барьеров принципиально иных, нежели в доцифровую эпоху. Действительно: несмотря на то, что мы не расстаёмся со своими смартфонами даже в постели и санузле, просто так взять и позвонить кому-то стало делом практически невозможным. Телефонному звонку теперь предшествует переписка с просьбой уточнить время, удобное для разговора. Переписке - "помахивание". "Помахиванию" - осторожные лайки. При этом изменение культуры общения - стремительное нарастание и усложнений степеней доступа к личному пространству - не сформировано гаджетами как таковыми. То, как мы используем гаджеты, - это лишь симптом более фундаментального процесса, разворачивающегося на наших глазах: нарастающей неготовности к прямому, непосредственному соприкосновению между людьми."

[Сключики]

"Алиса, а что такое любовь?

В сентябре 2017 года в русскоязычном сегменте интернета широко разошёлся скриншот короткого чата: одной и той же фразы, адресованной сначала по-английски Гугл-ассистенту, а потом по-русски - яндексовой Алисе. Фраза была проще некуда: «Мне грустно». Но ответы оказались диаметрально противоположными. «Жаль, что у меня нет рук, а то бы тебя обнял», - ответил Гугл. «Никто и не обещал, что будет легко», - сказала Алиса.
Такие противоположные ответы - это не только забавное несовпадение. Готовый обниматься Гугл-ассистент, разработанный в Силиконовой долине, - это калифорнийский хипстер во вьетнамках, частый посетитель групп взаимопомощи и супервайзер «безопасного пространства» в кампусе. Он - подлинное дитя эмоционального капитализма. Безусловно, он с радостью сымитирует объятия, но только потому, что его создатели твёрдо усвоили: телесный контакт (пусть даже воображаемый) - это продуктивный способ понизить уровень негативных, мешающих вашему личностному росту и преображению в «лучшую версию себя». Режущая правду-матку Алиса - это, напротив, русская женщина, способная остановить на скаку коня и войти в горящую хату. Алиса - это продукт эмоционального социализма."

[Сключики]

Эволюция на безрыбье
БЛИЗОСТЬ, ПРИВЯЗАННОСТЬ, ДИАЛОГ В ЛЮБВИ? ВСЕ ЭТО В ПРОШЛОМ. ПОЛИНА АРОНСОН ПОКАЗЫВАЕТ — НА ПРИМЕРЕ БЛОГА ЭВОЛЮЦИИ, — КАК ГИБНЕТ САМО ПОНЯТИЕ «ОТНОШЕНИЯ»
текст: Полина Аронсон

Теплый вечер, мы с подругой сидим на террасе летнего кафе. В липах шелестит ветер, из сквера через дорогу доносится музыка, розовое охлаждено строго до нужной температуры — но мне не до него. Батарейка моего телефона разряжена до 2%, а в мессенджере тикает часовая бомба: последнее мое сообщение — «скажи тогда, где и во сколько» — прочитано абонентом, но не отвечено. Подождать еще, не строить планы на завтрашний день? Недостойно независимой женщины. Еще раз уточнить планы? Подумает, что я за ним бегаю. Я доливаю себе вина; телефон начинает вибрировать — шесть сообщений в родительском чате. Экран вспыхивает — и тут же погасает насовсем.

«Вот и хорошо, — говорит подруга. — Значит, не судьба. Вот я лично всегда с человеком как в последний раз. Это очень помогает. Когда ты не думаешь, что увидишь его еще раз, тебе гораздо проще. Я всегда помню, что мой шанс еще раз увидеть Леню — 50 на 50. Он мог в кого-то влюбиться, я могла в кого-то влюбиться или мы могли друг другу тупо надоесть. Но это о'кей. Мы оба имеем на это право». Это говорит мне подруга — успешная, красивая, молодая женщина.

«В этом и есть свободные отношения, — продолжает она. — Мы ничего друг другу не должны. Если я влюблюсь в кого-то другого, я просто сольюсь. Я всегда так делаю. Просто пропадаю. Тут нет позиции. Может быть, сейчас мы нет, а через месяц — снова да. Может быть, мне надо подумать. А может быть, я хочу на месяцок отвлечься на что-то другое. Спишемся потом — вдруг ты еще да и я еще да».

Я слушаю ее, вертя в руках разрядившийся телефон. Я понимаю: она постигла что-то такое, чего не постигла я. Она в авангарде человечества, а я непонятно где, плетусь, опутанная привязанностями, от которых — будем честны — больше головной боли, чем радости. Мне неловко от самой себя и хочется немедленно отправиться на «перековку» — к коучам, психологам, гуру селфхелпа, мастерам художественного слова о правильной самооценке и здоровой психике. К Михаилу Лабковскому — он быстро объяснит мне, почему любить кого-то больше, чем любят тебя, — это невроз. На семинар по семейным расстановкам — там я пойму, что все мои проблемы оттого, что прабабушку бросил муж. А еще лучше — в блог Эволюции, приобщиться к тайнам науки психоалхимии — учения о том, как жить, не привязываясь, не имея никаких ожиданий и опираясь только на себя.

Для неподготовленного читателя столкновение с Эволюцией может быть несколько болезненным. Большинство рядовых сограждан — таких, как я, — с точки зрения Эволюции, являются «рапанами»: существами, не имеющими личных границ и бесконечно «липнущими» к другим людям (в любви ли, в работе или в дружбе). Главная проблема «рапанов», «слизью растекающихся на территорию других людей», — в том, что они верят в договоренности: воображают зачем-то, что партнер им может быть что-то «должен», и полагаются на обещания.

«Представьте на одну только минуту, что значит вот это шаблонное “договориться на берегу” по поводу чувств. Это значит, что вы вообще не допускаете спонтанности происходящего, убеждены, что можете контролировать все свои эмоции и заранее планировать, что с вами будет происходить. Вы настолько по-хамски относитесь к жизни, считаете себя хозяевами времени и событий, что нет ничего удивительного, почему вы сидите в такой яме. Вы не можете договориться ни о любви, ни о верности, ни о вашей высокой значимости для человека, ни о его влечении к вам, ни о его хорошем настроении, ни о чем вы не можете договориться», — пишет Эволюция в одном из своих программных постов, тем самым суммируя важнейший принцип сегодняшней эмоциональной культуры: отказ от каких-либо взаимных обязательств — не только институционализированных (допустим, в форме брака), но и совсем интимных и неформальных.

Блог Эволюции (в миру Марина Комиссарова) — один из самых читаемых в русскоязычном сегменте ЖЖ (почти 23 000 читателей в Фейсбуке, 36 000 во «ВКонтакте» и 8000 постоянных подписчиков в ЖЖ). Ее книга «Любовь. Секреты разморозки» вышла тиражом 5000 экземпляров и была мгновенно раскуплена.

Привлекательность Эволюции во многом держится на ее фантастической эрудированности (в одном посте она может процитировать блаженного Августина, Петра Щедровицкого и Сергея Есенина), а главное — на ее кажущейся научности. Аудитория Эволюции (как становится очевидно из комментариев) — люди с высшим образованием и нередко даже остепененные, квалифицированные специалисты, предприниматели, успешные экспаты. Им не нужны женские тренинги и курсы пикапа. Им нужно другое — исчерпывающая система понятий, объясняющая мир во всей его полноте. И Эволюция дает им ее, на пальцах объясняя, как из «рапана» сделаться сначала «рыбой» — а потом, если повезет, то и «рыбаком»: повелителем чужих душ, магнитом любви, хозяином своей жизни. «Рыбак» — это айнрэндовский атлант, расправивший плечи и снисходительно — но без излишнего энтузиазма — пролистывающий Тиндер. Сложится — хорошо. Не сложится — есть дела поважнее (например, «прокачка ресурса “имидж”»). Одно известно точно: «рыбак» никогда не даст другому больше, чем другой готов дать ему. Только «рапан», дурашка, «скармливает себя».

Сегодня, когда представления о правильном и неправильном транслируются уже не через литературу, а через массмедиа, блог Эволюции — с его жизненными историями, псевдосериалами, тестированиями читателей и даже службой знакомств — становится той самой энциклопедией русской жизни. И это понятно: социолог Энтони Гидденс назвал селфхелп — жанр, в котором работает Эволюция, — «фундаментальными текстами нашего времени». Селфхелп и поп-психология — это инструменты создания рефлексивной личности, постоянно оценивающей себя и адаптирующей себя к меняющейся социальной реальности. В таком случае «рыбак» — это не просто случайный образ, а герой нашего времени, образец того, как вписаться в новый поворот культуры чувствования: в переход от эмоционального капитализма генрифордовского извода к эмоциональному капитализму «Яндекс.Еды». Первый предполагал совместную долгосрочную — хотя и добровольную — работу «партнеров» над общим продуктом: близостью и взаимопониманием. Второй предполагает навык оказываться в нужное время в нужном месте и с нужным продуктом.

Еще лет 15—20 назад предшественники Эволюции — Михаил Лабковский, доктор Курпатов, доктор Щеглов и авторы колонок в многочисленных глянцевых журналах — учили свою аудиторию договариваться: «давайте партнеру фидбек», «озвучивайте свои переживания». С точки зрения классической триады exit, voice and loyalty постсоветский человек, привыкший — и не по своей воле — к принципу loyalty (безусловной лояльности определенной системе производства и потребления), впервые обретал способность к voice — буквально «гласности»: озвучиванию своих претензий — к государству ли, любовнику или родной матери — для оптимизации отношений. Однако эта наивная модель себя исчерпала, так же как исчерпала себя наивная демократия ельцинского образца. Ее место заняла вертикаль власти — и именно ее в своей спальне строит «рыбак».

«Рыбак» ни с кем ни о чем не договаривается. Напротив: попытка говорить с партнером о своих чувствах, о состоянии отношений рассматривается им как «слив» личных границ, как понижение своей позиции. Никому не нужны тирады о вашей «боооооли», пишет Эволюция. Прямой разговор — так горячо рекомендованный терапевтами, еще живущими понятием voice, — это внедрение в чужие границы, вынос мозга и просто инквизиторская пытка. Если нужно объяснять, то не нужно объяснять — хватайте вещи и на выход, не липните к ручке двери. «Дорогой, что случилось с нашей любовью?» — «Она утонула». Наступила эпоха exit.

Блог Эволюции, нравится он нам или нет, — это пособие по выживанию в мире, где континуум любви стал континуумом ее же завершения. «Почему любовь заканчивается» — так называется последняя книга Евы Иллуз, одного из самых проницательных современных социологов. Ее предыдущая книга называлась «Почему любовь доставляет боль» — и вместе они составляют идеальную, исчерпывающую модель современной эмоциональной культуры. Любовь доставляет боль — потому что она заканчивается. Заканчивается не в смысле «исчерпав себя»: пройдя взлет и падение и разбившись, как водится, «о быт», об измену, об упрямство или просто сойдя на нет. Нет, любовь заканчивается прямо в процессе своего развития: «заканчиваемость» стала основным, главным, свойством любви.

И дело не в том, что у нас закончились чувства, — а в том, что закончился срок годности понятийного аппарата, которым еще до недавнего времени мы пользовались для того, чтобы их описывать. «Выбор», «договор» и «отношения» — категории, рационализирующие чувственный опыт с наступлением позднего модерна, — сегодня устарели так же, как с приходом психотерапии устарели чудные мгновенья, кометы и метели. Мы прибыли в следующий пункт назначения: в эпоху «невыбора», «недоговора» и «неотношений».

Начнем с невыбора. Невыбор — это не отсутствие альтернатив. Напротив: это привилегия не отдавать предпочтение ни одной из альтернатив, чтобы сохранить максимальную автономию на максимально же долгий срок. Выбор — это поэма Маяковского «Кем быть?», это устремления ради понятного результата. Станешь плотником — получишь рубанок. Летчиком — самолет. Доктором обычным — градусник. Доктором философии — кафедру марксизма-ленинизма. В общем, налево пойдешь — коня потеряешь, направо пойдешь — смерть свою найдешь. Альтернативы могут быть и не очень хороши, но они ясно очерчены, прописаны, и их стабильность гарантирована теми или иными институтами.

Сегодня же на всех придорожных камнях написано «пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что». Ульрих Бек называл это состояние «обществом риска», Иллуз называет его «обществом неопределенности», Зигмунд Бауман говорит о «текучем обществе». От овладения профессией мы движемся к овладению набором скиллов. От стремления приобрести тот или иной социальный статус — к присвоению той или иной идентичности и связанных с ней привилегий и санкций.

В условиях неопределенности выбор противопоказан — а показана, напротив, способность накапливать потенциал, применимый разными способами в разных обстоятельствах на условиях того, кто этим потенциалом обладает. Если выбор — это сознательное ограничение возможностей, то невыбор — это самая выгодная позиция в обществе, где неограниченные возможности считаются абсолютным благом. Именно к этой позиции и стремится «рыбак», «прокачивающий ресурсы», но не спешащий их никуда вложить.

Из невыбора следует недоговор. Контрактность человеческих отношений себя исчерпала — хотя по привычке мы все еще к ней стремимся. Перформативность договорности повышается и усложняется (взять хотя бы специальные приложения, в которых сексуальные партнеры могут галочками отметить взаимное согласие на те или иные практики перед тем, как снимать с себя трусы), но суть ее уже давно искажена до неузнаваемости. Иллуз пишет об этом так:

«Для того чтобы заключить друг с другом договор, требуется единство в понимании его условий; договор является выражением четко определенных воли и целеполагания; он должен включать в себя объяснение процедур выполнения договора и процедур наказания за невыполнение. Наконец, договор по своему определению должен включать в себя пункты, призванные защитить стороны от неприятных сюрпризов. Эти условия для договорных отношений близости в сегодняшнем мире стали невозможны».

Из невыбора и недоговора вытекают, наконец, неотношения, потому что какие могут быть отношения между лицами, стремящимися не делать выбор и не вступать в договор? Могут быть только случайные связи (situationships), иногда, правда, длящиеся годами, но всегда готовые распасться. Сегодня строить «отношения» — это как попытаться снять квартиру на Airbnb на десять лет. Дорого, муторно — да и просто абсурдно. Атлантоподобный «рыбак» усвоил твердо: нет ничего важнее, чем умение вовремя смотать удочки.

Разбор писем, приходящих Эволюции для публичного анализа на предмет совершенных «ошибок», сводится именно к тому, чтобы уличить авторов в попытке найти хоть какой-то смысл, какой-то прообраз договора и отношений в связях, становящихся все более случайными. Наивные! У них есть ожидания. Они предполагают причинно-следственную связь между своими поступками и поступками другого. Они искренне верят если не в возможность привязанности, то в возможность диалога. Они — противоположность «рыбакам»; они — «слизь, липнущая к другим людям».

При этом в историях Эволюции чаще всего «рапан» — женщина, поэтому именно на женщину возлагается обязанность «держать себя в границах» и быстро уходить из отношений, где она любит больше, чем ее. Кажущаяся эмансипаторной риторика Эволюции — «вернуть себе локус контроля», «взять ответственность за свою жизнь», «выстроить опоры» — на деле прекрасно вписывается в старый добрый русский народный патриархат.

«В России мужчина больше всего боится двух вещей — что ему будут выносить мозг и что его заставят жениться. Он пробивает огурцы в “Азбуке вкуса” и холодеет от мысли, что кассирша захочет женить его на себе. А дома его ждет мать или подружка, и они тоже только и ждут момента, чтобы влезть ему в голову. Поэтому я дала себе зарок: никогда ни при каких обстоятельствах ничего у мужчины не спрашивать и ни о чем его не просить. Но это не помогает, потому что злая тетка в бигудях у них у каждого в голове, и они всю жизнь разговаривают с ней, а не с тобой», — продолжает моя красивая-молодая-успешная подруга.

Стать «рыбачкой», возвышающейся в водонепроницаемом костюме над кишащими в ногах земноводными, — это не стать счастливой. Это получить власть и удерживать ее, руководствуясь трехчленной лагерной формулой — «не верь, не бойся, не проси».

Не верь — не верь в готовность людей к взаимопомощи, к тому, чтобы прощать чужую (и свою) уязвимость. В Бога тоже не верь — маленький и слабый, ты ему не нужен: даже Бог, оказывается, готов иметь дело только с «рыбаками». Не верь в то, что любят чаще всего слабости, а не достижения. Что маленькие человеческие придури, называемые Эволюцией «багами» (склонность, допустим, командовать, оправдываться или быстро огорчаться), — это фичи, которые в глазах любящего человека — и особенно человека, обладающего чувством юмора (а вам нужен без чувства юмора?), — превращаются в родинки на шее, в щелочку между зубами, в шрам на плече.

Нет. Не верьте, исходите из того, что мир смотрит на вас взглядом патологоанатома, взглядом атланта, расправившего плечи. Вы лежите перед ним голышом, на холоде, и нет в вас никакой милоты — только особые приметы.

Не бойся — не бойся, что тебя бросят, предадут, обидят. Чего бояться — это случится со стопроцентной гарантией. Этого не надо бояться. К этому надо готовиться: «прокачивать ресурсы», не скатываться в «минус» (любить кого-то больше, чем любят вас), следить за личными границами.

Не проси — ничего вообще никогда не проси. «Если вы чего-то не можете дать себе сами, молча, значит, оно не в ваших границах». А раз не в границах — нечего зариться. «Просить невыгодно (очень невыгодно), потому что это делает вашу позицию ниже. Вы получаете какую-то мелочь, без которой могли бы обойтись или сделать это сами, и теряете за это позицию». «Столько просьб у любимой всегда — у разлюбленной просьб не бывает», — писала Ахматова сто лет назад. Сегодня мы все — разлюбленные.

Разлюбленные и не готовые полюбить; боящиеся потратить больше чувств, чем получить; оберегающие свои личные границы с овчарками и сторожевыми вышками — мне жаль нас. Мы ездим на убере в коворкинг для фрилансеров; мы пользуемся Тиндером; мы покупаем биткоины — и это мы стремительно превращаемся из эмоционального пролетариата (работающего над отношениями) в эмоциональный прекариат (инженеров-испытателей своего счастья). Мы очень, очень хотим эволюционировать из «рапана» в «рыбака» — просто чтобы нас не съели.

Но есть одна новость. Последние исследования в области теории эволюции утверждают: единицами естественного отбора являются не отдельные, автономные животные или растения, а так называемые холобионты — системы организмов, находящихся в тесном функциональном взаимодействии. Типичный холобионт — симбиотические партнеры: например, макроорганизм и населяющие его микробы. Для подлинной эволюции личные границы могут оказаться не очень хороши. Океан умрет без мутной взвеси на его дне. Атлант не выживет без слизи в кишечнике. Растекаясь по камням на берегу океана, сливая свой генетический код прочь из личных границ, глупый маленький рапан продолжает делать жизнь на Земле возможной.

[Копытное]

Эволюция на безрыбье
.

ИМХО, текст полная лажа.
Отношения какими их описывали писатели не изменились. Так как человек не изменился.
Но изменилась форма подачи. Как пример с языками, вы читали по английски, теперь читаете по американски.
Вы скажете что язык тот же, английский, но форма использования иная.
То же самое со славянскими языками.
Та же суть и с отношениями. Они не эволюционировались, так как социальные отношения не изменились в никуда. Психика человека реагирует все так же как когда человек обзавелся социумом.
Отношения как конфетка изменили обертку, но внутри та же конфетка.
Есть ли важность в том, как эволюционировалась обертка? Нас же интересуют отношения, а не их обертка.
Социум флуктуирует, смещаются маргинальности и центры притяжений, но это как воздушный шарик наполненный водой. Там все находиться во ВЗАИМООТНОШЕНИИ.
Говоря об отношениях нужно всегда говорить о взаимоотношении. Так как само отношение есть относительностью. А уж об относительности можно писать тексты на много страниц, как вот та лажа.
Есть ли эволюция во взаимоотношениях?
Изменилась ли взаимность или она осталась на том же уровне как у прапредков которые и письма еще не знали чтобы описать свои социальные связи? Психика человека не изменилась и не изменились взаимоотношения.

[Чаппа]

ИМХО, текст полная лажа.

а саму Эволюцию доводилось читать?

[Копытное]

если я прочитав кусок текста с "Эволюции" и для себя определил что это лажа, то я саму Эволюцию читал или нет?

[Чаппа]

если я прочитав кусок текста с "Эволюции" и для себя определил что это лажа, то я саму Эволюцию читал или нет?

о, повезло, что сразу просек, что лажа!
я пару лет верила, что читаю великого психолога

[Сключики]

Просто сейчас модно всякое деление и типологии (хищник-травоядное-падальщики, вот вчера попалось даже деление человек-юг, человек - север, восток, запад). Так что в этом смысле моя подпись актуальна.

[Копытное]

Просто сейчас модно всякое деление и типологии (хищник-травоядное-падальщики, вот вчера попалось даже деление человек-юг, человек - север, восток, запад). Так что в этом смысле моя подпись актуальна.

модные деления это

Архетипы — это универсальные врождённые психические структуры человека, составляющие содержание общечеловеческого «коллективного бессознательного» и спонтанно определяющие человеческое мышление и поведение. Архетипы — это универсальные врождённые психические структуры человека

и "хищник-травоядное-падальщики", это суть поведения в природе приравнена к поведению человека
любое поведение человека, это его психика
но любое поведение организма(тени), это не психика

[Araucaria]

Так это... психика на гормонах, а гормоны это организм
А хищник это вид, а не типаж внутри вида