Мифы Древней Греции

[Черная курица]

Вы все так классно пишете и переводите, что мне тоже захотелось расчехлить свой эрихкраузе.

История первая

Легкий, мелодичный перелив прокатился откуда-то из-за спины… Я вздрогнул, и передо мной вырос, подавая мне телефон, Еврибат, верный товарищ и слуга.
- Ваша жена, - учтиво обронил он.
- И сам вижу, - напрягся я. – Похоже, она знать не желает про роуминг, – я сделал движение рукой, включил видео связь и … перед моими очами развернулся прекрасный образ. Женщины. И глаза ее сверкали.
- Солнце моё, я устала… Устала без тебя! – начала она с обвинений.
Я мысленно закатил глаза, я знал, всё, что она мне скажет в ближайшие пять минут, но сдержался и невесело кивнул. На ее изящном запястье сверкнул подаренный мною браслет ливийской сивиллы, и я порадовался, что Пенни не снимала его. По крайней мере, на время моего отсутствия я могу быть уверенным в ее спокойном сне.
Как-то посреди всех этих бесчисленных метаний по варварским землям я позабыл о моей нежной и темпераментной красавице, о ее страхах и вынужденном одиночестве. Пенелопа жаловалась, какой я бессердечный, самодовольный эгоист, а я стоял и смотрел в ее пылающие глаза, наслаждался ее искренностью и статью, обводил взглядом родные изгибы ее фигуры, и теплота разливалась в моем слегка, признаюсь, уставшем теле. Я несказанно рад был ее видеть и слышать. Только сейчас было не время и не место.
Что-то ускользало от моего внимания все время. Я не мог сосредоточиться и четко сформулировать, что. Путешествуя со товарищи сквозь бесчисленные страны, мы искали с ними причину моей внутренней тревоги, и вот здесь, в этих богами забытых галльских землях наконец зацепились за местного деревенщину с информацией, которой нам так не хватало. Но как глубоко я ушел в изыскания, как долго был погружен в исследования, я четко сказать не мог. Наверно, я совсем перестал следить за собственным временем, иначе моя темноволосая королева не вышла бы на контакт.
Она всегда возвращала меня на землю. На твердую почву под ногами. Это я ощутил сразу, едва мы только познакомились. Долгое время не мог даже представить, что это идеальное существо настолько хорошо отвечает моим внутренним, даже мною самим не всегда осознаваемым, потребностям. Сеанс пространственно-цифровой связи был на удивление чёток, я замечал, как пульсирует вена на ее шее, как две морщинки рассекли переносицу этой не простой по характеру женщины. Сколько раз ее своенравие выручало нас, хоть и досаждало мне порою. Сколько раз ее принятие и горячие объятия спасали меня от самого себя…
- Ты меня, как обычно, не слышишь! – продолжала упрекать Пенни.
- … помнишь те семнадцать литров пива? – улыбнулся я вдруг.
Она запнулась. Сделала вдох для очередной тирады… и рассмеялась. На это и был мой расчет. Хотелось сказать ей: «Родная, я скоро буду дома». Но Еврибат, вежливо не проронивший с момента начала звонка ни слова, а тем более этот местный болван как-то удерживали меня от проявлений неподходящей в данный момент чувствительности. Мне хотелось подать жене знак, что мысленно я с ней. Вот я и вспомнил тот случай…
- Вот это буфера! – услышал я внезапно нелепый комментарий.
- … И да, - сверкнула глазами моя несравненная красавица. – Я не собираюсь сегодня вечером снова принимать гостей одна без тебя. В прошлый раз я выглядела как…
- Хорошо, - кровь бросилась мне в виски, пожалуй, я почти не владел собой в этот момент. - Увидимся позже, - резко и холодно сказал я, и светлый образ Пенелопы, на лице которой застыло удивленное выражение, растаял, как дым.
- Хозяин… - сказал деловитым тоном Еврибат, но его никто не слушал.
- Пустое, Евр, - ледяным тоном ответил я. - Что ты сказал? – и повернулся к дикарю.
- Что?? – не понял он. – Я ничего не говорил.
- Он имеет в виду вашу несдержанную сентенцию про бюст его супруги, - печально вздохнул Еврибат, который на этот раз сыграл роль информатория не для своего хозяина. Для разнообразия.
- Да… я ничего не говорил, и… не имел в виду! – слегка нервничая, возразил… этот болван. – Прекрасная мадам, для своих лет…
- Вы закапываете себя все глубже и глубже, - сочувственно сказал слуга.
- Да что такое? – по-настоящему обеспокоился местечковый остряк, смотря на меня. – Я слушал ваш интересный рассказ про ваши поиски. Тут вам позвонила жена. Так? Я стоял, никого не трогал, и вдруг… вот это.
Моя кровь закипала.
- Не стоило тебе говорить про ее… достоинства, - наконец сказал я.
- Да я не говорил же, а просто подумал! – запротестовал он.
- Прежде чем подумать, подумай! – мрачно изрек я и направил на дуралея клинок своего ножа. - Нос или ухо?
- А, может, язык? – Еврибат звучал отстраненно.
Да, язык было бы прекрасно. Но оружие здесь обнажать небезопасно. Сейчас всё снимают на видео. А мне необходимо еще пересечь границу. Тут я вспомнил про заклятье, что нашептала мне во сне моя покровительница.
Оранжево-розовое свечение покинуло мою руку, я вложил в него всю имевшуюся во мне на данный момент ярость. Яркая вспышка проскочила до этого сомнительного болвана в странных узких одеждах. Тот получил удар в лоб и отлетел к соседней стене. Его жалкий вид и страх на лице вернули мне в некотором смысле ясность ума. Я отвернулся, поправляя край вздернувшегося рукава. Идиот! Нелепая деревенщина! Тратить на такого силы, дарованные мне Афиной? Я с досады стряхнул воображаемую пыль с рук.
Странно перебирая руками по стене, парень, еще недавно шедший к успеху, нелепо приподнимался с пола.
- Ай, жжется же! Вы с ума сошли! – пытался он что-то возразить, хватаясь то за спину, то за лоб.
- Ну, да, какое-то время поболит, - безэмоционально добавил Евр и тут же участливо обратился ко мне: – Вы в порядке, хозяин?
Я в порядке не был. Невольно обидев Пенни, резким образом прервав разговор, я сокрушался по этому поводу. Захотелось очутиться вместе с ней на вечерней террасе, лежать в плетеных креслах у самой воды бассейна, угощать ее вином и виноградом, наслаждаться ее голосом, смехом и поцелуями. Слышать, как опускается теплая ночь, восходят луны одна за другой…
А не разъясняться с плохо воспитанным простолюдином и всей этой тревожной неразберихой с перемещениями.
- Благодарю, мой друг. Я прислушался к твоим советам и просто преподал нашему неотесанному знакомцу маленький урок.
Парень с досадой продолжал потирать лоб, где отныне в виде весьма симпатичного иероглифа еще некоторое время будет выжжено на древне-греческом «дурень».
- Ты что-то говорил про местную музыку? - обратился я вновь к слуге. - Мне захотелось привезти для Пенни какой-нибудь необычный подарок, - сказал я, вспоминая давний разговор.
- С удовольствием поищу для вас подходящую. И для госпожи, конечно же, - засуетился мой старинный друг.